8 апреля 2015, 15:40

Состоялось заседание "Меркурий-клуба" на тему "Проблемы и пути обеспечения экономической и финансовой стабильности России"

ЗАСЕДАНИЕ "МЕРКУРИЙ - КЛУБА" 02.04.2015г. г. Москва, ЦМТ, зал "Ладога"

МОДЕРАТОР (Кузнецов В.А.):
–Уважаемые гости, прошу садиться! Начинаем наше заседание.
Дорогие друзья! Сегодня на заседании "Меркурий-Клуба" в повестку дня выносится уже традиционно один из самых злободневных вопросов развития нашего государства, нашей страны и общества.
У нас сформировалась уже стартовая группа выступающих, остальных прошу подавать записки, желающих, Борису Николаевичу. У нас регламент такой предлагается: 10 минут для выступлений и 3 минуты для реплик и вопросов. В зале ведется аудиозапись, материалы нашего заседания будут обобщены и направлены политическому руководству страны.
А теперь разрешите для экстренного сообщения предоставить слово генеральному директору акционерного нашего общества "Центр международной торговли" Саламатову Владимиру Юрьевичу.

САЛАМАТОВ В.Ю.:
– Уважаемый Евгений Максимович, уважаемые члены "Меркурий-Клуба", дамы и господа! Сегодня в рабочий кабинет Евгения Максимовича, который расположен в Центре международной торговли, приехал руководитель администрации Президента Российской Федерации Сергей Борисович Иванов. Собственно, тема, которая была, она была посвящена деловым вопросам, присутствовала и дружеская нота. Но, на самом деле, Сергей Борисович приехал с очень важным поручением от Президента Российской Федерации.
Вы знаете, что некоторое время назад вышел Указ, подписанный Владимиром Владимировичем Путиным о присвоении Ордена Александра Невского Примакову Евгению Максимовичу. Сегодня Сергей Борисович, выполняя поручение Владимира Владимировича, вручил этот Орден. Вы видите эту фотографию. (Аплодисменты.) И если, уважаемые дамы и господа, вы не возражаете, от всех присутствующих здесь мы хотим вручить наш скромный подарок Евгению Максимовичу, букет цветов. Евгений Максимович, от всей души Вас поздравляем! (Аплодисменты.) Евгений Максимович, крепкого здоровья! И мы ждем от Вас новых заседаний "Меркурий-Клуба", новых монографий и много чего полезного. Спасибо Вам.

МОДЕРАТОР (Кузнецов В.А.):
– Слово для ведения нашего заседания предоставляется президенту "Меркурий-Клуба" академику Примакову Евгению Максимовичу.

ПРИМАКОВ Е.М.:
– Прежде всего, я очень рад встрече. Журналистам: "Вы уже засняли все, так? Очевидно, мне выпала тяжелая доля удалить корреспондентов. Я жду."

МОДЕРАТОР (Кузнецов В.А.):
– Прошу вас, уважаемые журналисты, примите наши извинения, но удовлетворим просьбу Евгения Максимовича.

(Журналисты покидают зал.)

ПРИМАКОВ Е.М.:
– Уважаемые коллеги, в своем вступительном слове не буду останавливаться, к чему и вас призываю, искать влияние внешних причин кризиса: снижение цен на нефть и санкции Запада. Но 60 долларов за баррель не так мало, а санкции оказались эффективными только из-за недостатков нашей экономики. Во многом это результат ошибок шоковой терапии начала 90-х годов. И жизнь показала, что это структурные ошибки.
Во-первых, необоснованно высокая зависимость от внешних рынков. Мы экспортируем свыше 40% сырой нефти, а если считать с нефтепродуктами, то свыше 70%. Важнейшие социальные значимые товары мы закупаем. Доля закупаемого за рубежом оборудования и технологий металлургии – (00:06:00) 75%, в ТЭК и электропромышленном комплексе – 70%. Сельское хозяйство почти полностью зависит от импортных поставок семян, пестицидов, средств ветеринарии, оборудования для птицефабрик и животноводческих комплексов, и прочего. Легкая промышленность зависит не только от импорта оборудования, но и сырья. Более 70% лекарств, 40% продовольствия, большая часть промышленных потребительских товаров закупается за рубежом. Большинство этих товаров производится не только в развитых, но практически в любой среднеразвитой стране. (00:07:00) Отношение чистого экспорта к ВВП у нас выше, чем у Китая и Германии: у нас 9%, у них – 5-6%.
Во-вторых, проявляется необустроенность большей части территорий, в том числе, многих регионов Центральной России, что препятствует развитию в глубинке производства и переработки сельхозпродуктов. Это одна из причин утечки капиталов. Необходимо больше денег дать малому бизнесу, включая фермеров и переработку сельскохозяйственных продуктов через региональные программы, хочу это подчеркнуть. Мы о региональных программах много говорили, но мало делаем. Естественно, такой механизм должен быть продуман. Причем мониторинг ситуации должен быть доведен до района, муниципалитета. Эта мера стала бы инструментом оптимальной децентрализации экономики не только в плане принятия решений, но и с точки зрения территориальной децентрализации. Такая децентрализация в русле общемировой практики.
У специалистов есть целый ряд разногласий по основным направлениям социально-экономической политики. Можно констатировать, что усилилось идеологическое противостояние либералов и антилибералов, причем у некоторых антилибералов идеологический подход даже более выражен. В результате, многие оценки ситуации и предложения часто основываются не на профессиональном подходе и даже не на здравом смысле. В частности, критики Центрального Банка ныне носит, на мой взгляд, идеологический характер. Ошибки могут быть в некоторых деталях, и то они видны задним числом. Сейчас некоторые предлагают снизить ключевую ставку до 6% практически, 6-8%, при инфляции в 15%. В рыночной экономике ставка по кредитам бизнесу, как и по депозитам населению, не должна быть ниже инфляции. Ссылаются на администрирование процентных ставок в Китае. Да, с 1 марта 2015 года там установили ставку по депозитам населению до 1 года – 2,5%, свыше 1 года – 3,1%, а по кредитам малому и среднему бизнесу до 1 года – 5,35%, от 1 до 5 лет – 5,75%, свыше 5 лет – почти 6%. Но все сориентировано на инфляцию, которая в Китае ниже 3%.
В-третьих, наша банковская система, начиная с 90-х годов, работала преимущественно не на внутренних сбережениях, а на привлечении кажущихся дешевыми ресурсов из-за рубежа. Особенно это относится к крупным банкам. В каждый кризис выяснялось, что эти внешние ресурсы не такие уж дешевые. Банки требовали и сейчас требуют огромной поддержки за счет казны.
В-четвертых, это кадровый депрофессионализм. Понятно, здесь много причин. Одна из них – неэффективная приватизация. Другая – низкая зарплата в обрабатывающих отраслях и сельском хозяйстве. Третья – чрезмерный чиновничий аппарат, раздутые и высокооплачиваемые штаты, госмонополия. Путь к преодолению всего этого – снижение неэффективных государственных расходов, улучшение условий и стабильные правила игры для российского бизнеса, в том числе, малого. Налоги, снижение, правила игры для российского бизнеса, в том числе, малого. Продуманная политика импортозамещения необходима, учитывающая долговременные интересы страны. Экономическая централизация, борьба с безработицей, облегчение доступа для иностранных инвестиций в сектора экономики, не попавшие под санкции.
Уверен, что ничего нового я не сказал. Все эти проблемы звучали и звучат, но дело в том, что они не воплощаются в жизнь. Вспомните, сколько было сказано о необходимости реиндустриализации экономики России. Но тема эта не вышла на уровень комплексного планирования. Недавно Правительство издало свои взгляды по решению целого ряда задач по развитию экономики. В документе представлены сроки исполнения, ответственные чиновники, но не сведено в общий план и, судя по всему, практически неконтролируемо по срокам исполнения. То, что финансирование проектов за счет ФНБ замкнуто на президенте, показательно. Значит, нет доверия к правительству, нет доверия к заявкам госкомпаний.
Мониторинг экономической ситуации существует. В частности, у Федеральной резервной системы Соединенных Штатов. У нас предлагается создать специальный антикризисный штаб. Вряд ли это рационально, ведь антикризисные меры должны учитывать и наши долгосрочные проблемы, и тем, и другим должен заниматься один орган. Он называется правительством. Надо повышать его эффективность, восстановить механизм регионального управления, механизм управления научно-техническим прогрессом, заодно убрать ненужные структуры, в частности, так называемое открытое правительство. Что это такое, я до сих пор не понимаю, честно говоря.
Поддержка покупательной способности населения должна быть во главе угла антикризисных мер. Девальвация рубля уже понизила способность населения и, соответственно, потребительский спрос. Сейчас делается все наоборот. В частности, хотят убрать пенсии работающим пенсионерам. Надо повысить стипендии и студентам, сейчас они просто смешные – 1,5 тысячи рублей. То есть студент из небогатой семьи не может учиться. Более резко повысить стипендии в технических училищах, школах механизаторов, если они еще остались, и так далее. Может быть, увеличить индексацию некоторых видов низких пенсий. Психологически это более важно, как мне кажется, чем даже снижение зарплат в правительстве, администрации президента, Думе и Совете Федерации.
При этом уменьшить риск инфляции можно было бы путем снижения налоговой нагрузки, в первую очередь, производственной цепочки: производство, переработка сельскохозяйственной продукции. Оптимальный выбор путей и способов финансово-экономической стабилизации возможен лишь при условии системного неидеологизированного подхода, устранения лоббизма крупных государственных компаний, ужесточения антикоррупционных мер. Спасибо за внимание. (Аплодисменты.)
Слово предоставляется Сергею Юрьевичу Глазьеву, советнику президента России, академику Российской академии наук. Подготовиться Геннадию Андреевичу Зюганову.

ГЛАЗЬЕВ С.Ю.:
– Уважаемый Евгений Максимович, уважаемые коллеги! Я выскажу свою собственную точку зрения, которую мы обсуждали на секции экономики в академии наук, на Московском экономическом форуме. В том смысле, что эта точка зрения соответствует мнению многих экспертов и ученых, но ни в коей мере не является официальной, я вынужден сразу оговориться, коль скоро меня Евгений Максимович представил как советника.
Главная и вопиющая проблема сегодняшней ситуации заключается в большом и нарастающем разрыве между нашими возможностями и печальной реальностью. По объективным ограничениям факторов производства, мы должны были бы сегодня иметь плюс 5% прироста ВВП, плюс 10-12% прироста инвестиций и так далее. В действительности мы имеем минус 5, и этот разрыв между нашими возможностями и реальностью усугубляется еще разрывом между декларациями и результатами.
По объективным факторам производства у нас нет ограничений, у нас загрузка производственных мощностей 60%. Скрытая безработица на предприятиях обрабатывающей промышленности – до 20%. Нет сырьевых ограничений. Научно-технический потенциал используется, дай Бог, на одну пятую. То есть объективно единственным фактором, сдерживающим наше экономическое развитие, является сегодня нехватка денег, а конкретно нехватка долгосрочного кредита. И я на этой проблеме хочу акцентировать внимание.
Замечу, что мы единственная страна сегодня крупная в мире, где нет роста. Везде, и в Европе, и в Америке, и в Китае, идет освоение нового технологического уклада, идет форсирование инвестиций в новую технологию, а мы лидируем пока по оттоку капитала. Мы потеряли в прошлом году 150 миллиардов, в этом году цифра будет примерно такой же. И причина этих бед, по моему глубокому убеждению, заключается в неадекватной денежной политике. Нам была навязана политика таргетирования инфляции посредством манипулирования процентной ставкой и отпускания рубля в свободное плавание.
Мы видим, что попытки бороться с инфляцией путем повышения процентной ставки, первая картинка, никакого успеха не имели и иметь не могли. Дальше картинки вы показывайте, поскольку они просто дополняют друг друга. Мы видим, что политика Центрального Банка с помощью манипуляции процентной ставки снизить инфляцию и стабилизировать курс не имели успехов на практике, и в теории они не могли иметь успеха. Все эти нестыковки, когда переход таргетирования инфляции обернулся прямой противоположностью, ставили задачу снизить инфляцию до 4%, получили 20%, все это научное сообщество прогнозировало, предсказывало, и это было для нас очевидно.
И также было очевидно, что последствием этой политики станет падение производства и снижение инвестиций. Этого не могло не произойти, потому что, как вы видите, повышение стоимости денег, а именно процентных ставок, выше нормы рентабельности практически во всех отраслях промышленности, кроме экспортноориентированных добывающего и химикометаллургического комплексов, отрезали фактически реальный сектор от кредита, и тем самым подсадили производственную сферу с точки зрения возможности финансировать даже простое воспроизводство. И неизбежным результатом такой политики стала стагфляция, куда мы попали, несмотря на резкую девальвацию рубля. Это, кстати, тоже уникальный пример в мире, когда двукратная девальвация фактически не повлекла никакого оживления в экономике.
Почему это происходит? Эта картинка иллюстрирует четкую зависимость снижения денежной массы и динамики экономической активности. И, собственно говоря, ничего удивительного в том, что у нас вслед за сжатием денежной массы, начиная с прошлого года, произошло падение экономической активности, объема ВВП и инвестиций нет. Это закономерный результат.
Попытки найти какое-то серьезное обоснование этим решениям наших денежных властей успеха не имеют, дискуссии на эту тему не проводятся. Ни в одной научной публикации вы не найдете доказательства того, что таргетирование инфляции должно обязательно сопровождаться отпусканием рубля в свободное плавание. И вы найдете множество противоположных доказательств тому, что попытки бороться с инфляцией путем сжатия денежной массы всегда дают стагфляцию как результат этой политики.
Причина, почему такая политика проводилась, заключается в одном забавном документе. Это рекомендации Международного валютного фонда, подписанные 1 октября, где все те меры, которые были Центральным Банком предприняты, и были прописаны. Собственно никакого другого обоснования нам, как экспертному сообществу, которое занимается вопросами макроэкономической политики, найти не удалось. Нет ни научных обоснований, ни здравого смысла, все это из противоположного. Но есть документ – рекомендации Международного валютного фонда, которые строго были выполнены с весьма предсказуемым результатом.
В этой связи я хочу вспомнить, Евгений Максимович, 1998 год, когда руководимое вами правительство блестяще реализовало пакет антикризисных мер. В качестве альтернативы нам, если помните, предлагался план Кавалло, который энергичнейшим образом поддерживался МВФ. Так вот, то, что сегодня реализуется, это план Кавалло, фактически. Именно то, что они нам пытались навязать в 1998 году, они фактически внедряют сегодня. И как мы тогда, отказавшись от плана МВФ, потому что прогнозировали его негативные последствия, так и сегодня эти последствия стали очевидным результатом этой нелепой системы мер.
Что нужно сделать? Во-первых, необходимо исправлять ошибки. Конечно, нам необходима стабилизация курса хотя бы на том уровне, который есть. Конечно, спекулянты могут сегодня начать атаку в обратную сторону, для них важно раскачивать рынок, нам же, для реального сектора, для экономического подъема нужен стабильный курс.
Нужно снижение процентной ставки и увеличение денежного предложения. Проблема, однако, в том, что в рамках нынешней системы регулирования мы не застрахованы от того – дальше пойдемте по картинкам, дальше, еще дальше, дальше показывайте, я скажу когда остановиться – от перетока кредитов, которые Центральный Банк вливает в экономику на валютный рынок. Здесь показана очень жесткая взаимосвязь между расширением кредита со стороны Центрального Банка и увеличением активов коммерческих банков в валютных инструментах. Иными словами, большая часть кредита, практически три четверти от того, что Центральный Банк вливал в экономику, это примерно 6 триллионов за прошлый год, перетекло на валютный рынок.
Из этого следует очевидный вывод, что если мы хотим дать в экономику деньги и снизить процентные ставки, нам необходимо застраховать этот денежный поток от перетока на валютный рынок. Иными словами, нам нужны валютные ограничения. И замечу, избирательные валютные ограничения, не тотальные какие-то, а избирательные, ориентированные против спекулятивных атак. Эти ограничения во многих странах применяются, это и фильтры временные на вход-выход спекулятивного капитала, это и налог на валютно-финансовые спекуляции, который в ряде стран уже внедрен, и известные меры банковского контроля и надзора, я не буду на этом останавливаться.
Второй момент. Евгений Максимович отметил ряд задач, которые стоят перед развитием нашей экономики. Решение всех этих задач требует притока кредитов. И вопрос снижения процентной ставки, с моей точки зрения, должен быть жестко увязан с контролем за целевым использованием денег, которые государство вливает в экономику. Мы можем относительно гарантировать только один канал – бюджетный. Но бюджета для решения этих проблем демонетизации экономики явно не хватает. Сегодня дефицит денежной базы составляет примерно одну треть от ее величины. И никакие бюджетные вливания не могут компенсировать демонетизацию, которая происходит в денежной сфере. Но для того, чтобы обеспечить приток кредита к отраслям реального сектора, необходимо контролировать целевое использование денег для того, чтобы они не перетекали ни на валютные спекуляции, ни в финансовые пузыри, ни на прочую спекулятивную деятельность. Мы предлагаем многоканальную систему кредита, которая была бы доступная для предприятий реального сектора, под низкие процентные ставки. И таких каналов можно назвать пять. Я просто перечислю, и на этом завершу.
Первый канал. Канал, где нет рисков вообще, это предприятия оборонно-промышленного комплекса. У них есть госзаказ, есть понимание, что деньги вернутся. По такому каналу деньги могут вообще кредитоваться под 0,5%, как это уже Центральный Банк делает в рамках антикризисных мер для финансовых организаций.
Проектное финансирование, там, где есть правительственный контроль. Тоже ставка может быть снижена практически до нуля.
Импортозамещение. Нам нужна программа импортозамещения, которая должна тоже работать по этому каналу.
Ипотечное кредитование с механизмами контроля за целевым использованием денег.
Наконец, замещение иностранных кредитов. Мы должны заместить те кредиты, которые уходят сегодня из внешних источников, внутренними по таким же аналогичным каналам целевого использования кредита. Спасибо.

ПРИМАКОВ Е.М.:
– Спасибо большое. Слово предоставляется лидеру коммунистической партии, Геннадию Андреевичу Зюганову. Подготовиться Анатолию Дмитриевичу Артамонову.

ЗЮГАНОВ Г.А.:
– Уважаемые коллеги! Хочу поздравить Евгения Максимовича с прекрасной и очень заслуженной наградой. Но думаю, будет вам интересно узнать, что Орден "Александра Невского" – единственный, который пережил все эпохи: имперскую, советскую, и снова в нынешнюю эпоху восстановлен. Что является высшей и очень почитаемой наградой. Когда на "России-1" был конкурс "Имя России", то 44 миллиона наших сограждан, в основном молодые люди, Александра Невского всегда ставили в первую тройку, как самого заслуженного и почитаемого не только святого, но и государственного и военного деятеля. Так что пожелаем вам здоровья, и еще раз награды.
Что касается стабильности, на мой взгляд, есть две причины, которые делают ситуацию в стране все более нестабильной и углубляют кризис. Первое, это отсутствие стратегического видения развития страны. И вторая, порочность модели, которая насильственно навязана стране, из этой грязной колеи мы никак не можем выбраться.
Главный кризис по-прежнему остается кадровый кризис. И штаб наш антикризисных мер правительства каждый день демонстрирует это. Приведу всего два примера.
Санкции на нас наложили в марте 2014 года, исполнился ровно год. К слову сказать, в Думе было проведено множество слушаний, приглашали самых талантливых. Все комитеты, независимо от партийной принадлежности, внесли свои рекомендации и предложения. Мне казалось, срочно будет сверстана программа по импортозамещению и поддержаны базовые отрасли производства в том бюджете, который мы отрабатывали целое лето. Ничего похожего. В Думу притащили бюджет, который сверстан был по старой схеме. Те, кто работает на производстве, не получили должной поддержки. Один раз банкирам отвалили один триллион, и второй раз один триллион. Два триллиона. И даже после очередных потрясений на всю деревню дали 50 миллиардов, разделить пополам, рубль подешевел вдвое, 25 миллиардов не хватит на солярку, удобрения и для того, чтобы посеять, не говоря уже вырастить и убрать.
Но самое любопытное, правительство утвердило программу только в начале января текущего года. И три месяца работаем по программе, где нет ни одного ответственного, не обсчитана эффективность, каким образом можно выбираться, а результат вам всем хорошо известен: дополнительный обвал финансов, разорили половину малого и среднего бизнеса, производство продолжает проседать, безработица в феврале увеличилась аж на 9%, похоже и в марте еще больше растет.
Второй пример. В ноябре месяце все зафиксировали спад реального производства. Казалось, можно будет простимулировать. На фоне это происходило снижение цен. И вдруг слышим, отказываются от валютного регулирования, что впервые в истории экономической и финансовой практики делается на фоне таких слабых показателей. И в результате – обвал финансов и 17-процентная ставка рефинансирования, что вообще заклинило все производство.
Вносим предложения, встречаемся с руководителями и говорим: "Давайте для начала хотя бы выберем 2 тысячи строек перспективных и их напрямую профинансируем, дадим из соответствующего фонда созданного деньги непосредственно под ответственность губернаторов и заказчиков. Но, по крайней мере, тогда треть металла будет потреблена, цемент, фаянс, плитка, кирпич. Мы не позволим остановиться этому конвейеру, без которого не может развиваться производство". Тоже нулевая реакция.
Бюджет утверждают в конце ноября-декабря. Я, выступая, сказал: "Он у вас уже развалился. У вас нет бюджета на начало года. Никакого смысла нет идти в новый год с таким бюджетом, когда у вас все статьи отощали вдвое". Нет, все хорошо, прекрасная маркиза! И тут приносят секвестр бюджета. Напоминаю вам, в последний раз с нас десятину брали во времена ордынского ига. С каждого двора брали десятину. Здесь взяли от 10 до 25%. Впервые за последние 12 лет осуществлен секвестр бюджета.
Но обратите внимание, как он урезается. Мне казалось, тоже определят 5-7 приоритетов, без которых нельзя работать и развиваться, сконцентрируют здесь ресурсы, позволят людям нормально более-менее трудиться, и откроют поры там, где у нас есть возможность. К слову сказать, у нас такие возможности, что можно преодолеть многие трудности. Смотрите, какой урезанный бюджет недавно проголосовали. К слову сказать, не хочу никого обидеть, но голосовала, в основном, одна "Россия". ВВП на 4,2. По оценке иностранных специалистов – минус 7%. 4,2 – это 4,4 триллиона рублей. Инвестиции – на 12 почти с половиной процентов. Это триллион 800 миллиардов. Доходы резко населения проседают, безработица резко растет. Но самая большая статья – долговые обязательства, 59%, растут за последнее время. Что касается социальной сферы, брошена просто под нож: здравоохранение – минус 27%, культура обкорнана. В общем, нет ничего, что позволило бы людям вздохнуть и нормально работать. Он и этот не будет выполнен, если так будут продолжать.
Хочу напомнить вам одну деталь. Сейчас и в Америке, и в Европе прошли крупные встречи, и обсуждалась работа Тома Пикетти "Капитал XXI века". Работа – 700 страниц, исследовано за 300 лет развитие капитализма в 10 ведущих странах мира. Причем никто не стал спорить с выводом Пикетти в том, что повторяется ситуация начала прошлого века, когда капитал, в основном, сконцентрирован у узкой группки людей, и 90% этого капитала передается не самым талантливым и успешным, а по наследству. Это закончилось двумя мировыми войнами и революцией. Он делает вывод: или будут приняты меры, или пока история знает два выхода из этой ситуации – война и революция. То, что распаляют эту войну уже не только на Ближнем Востоке и в Европе, мы это видим. Но если и дальше обрезать социальные гарантии и поддержку граждан, то у нас к осени ситуация будет серьезно обостряться. Поэтому на следующей неделе будет Государственный Совет, президент проводит по проблемам поддержки малого и среднего бизнеса, я думаю, что многие предложения, которые здесь готовит наш клуб, в принципе, услышат.
Но чтобы услышали, еще один вам пример. За два года закрыто 32 предприятия, отменено 132 поезда дальнего следования, ликвидировано 600 электричек, после чего президент сказал: "Вы что, совсем одурели? Если человек не может доехать до работы и до поликлиники!" Часть восстановили, но далеко не полностью. Закрыто 140 вузов, 2 653 школы  и 1 658 детских учреждений. И больничных коек стало меньше на 63 тысячи.
Мы считаем, что есть реальные программы. Мы их подготовили из 10 пунктов, обсуждали и внесли предложения президенту и правительству. Правительство 21 апреля будет отчитываться Государственной Думе в соответствии с законом. Но еще раз подчеркиваю, можно сколько угодно предлагать, но финансово-экономический, социально-образовательный блок и аграрный абсолютно не понимают, что происходит, не отстаивают развитие отраслей, эти люди ни по своим данным, ни по своим возможностям, ни по команде, которая вокруг них, не в состоянии вытаскивать страну из системного кризиса. Или президент обновит этот состав, или к осени ситуация может резко обостриться. Мы не желаем этого обострения, и все будем делать для того, чтобы поддержать отечественное производство.
И последняя ремарка. За последние 20 лет я наблюдаю один и тот же процесс. Нас не взяли ни гитлеровские орды, ни одни агрессоры, нас расколотили трехфазной информационно-пропагандистской бомбой, это называется антисоветизм, русофобия, помноженная на либеральную американизированную политику. Они оказались сильнее всех орд. Сегодня если почитаете и посмотрите от газет до журналов, то эта волна поднимается четвертый раз. Одна волна разорвала Союз, вторая обескровила экономику, убив 75 тысяч производств, третья вывернула карманы и подожгла войну в Новороссии, на юге Украины. Четвертая волна может больно ударить по нам. Поэтому это требует более глубокого осмысления и проведения соответствующей информационно-аналитической работы и политики, которая консолидировала бы общество и поддерживала наиболее талантливых, образованных и успешных людей. Спасибо.

ПРИМАКОВ Е.М.:
– Спасибо, Геннадий Андреевич. Слово предоставляется Анатолию Дмитриевичу Артамонову, губернатору Калужской области. Подготовиться Ирине Анатольевне Яровой.

АРТАМОНОВ А.Д.:
– Спасибо большое, Евгений Максимович. Я тоже с огромным удовольствием присоединяюсь ко всем поздравлениям заслуженным, которые поступили сегодня в ваш адрес, с заслуженной наградой. И хотел бы сказать о том, что меня сюда сегодня позвало, прежде всего, то, что под вашим руководством всегда проходит такая работа конструктивная, в процессе которой всегда хотя бы одно-два каких-то рациональных решений находится, которые оказываются полезными нашему государству. Особенно это важно сегодня, в нынешний период. Мы, конечно же, можем пуститься по пути критики всего того, что мы имеем, но, наверное, вряд ли это нам чего-то добавит, гораздо более ценно было бы, если бы мы как можно больше каких-то разумных предложений делали. В том числе, может быть, стоит ожидать это и сегодня, в процессе сегодняшнего заседания клуба.
В ближайшее время Государственный Совет под руководством Президента Российской Федерации рассмотрит сразу два вопроса один за другим, наверняка их рассмотрения приведут к поиску, и будут обнаружены эти новые возможности для того, чтобы реально экономике помочь. Это то, что касается развития малого и среднего бизнеса, в самое ближайшее время будет этот вопрос рассмотрен, и следом за этим – вопросы импортозамещения в промышленности. И мне поручено подготовить именно вопрос импортозамещения, и я хотел бы именно здесь сегодня еще раз сверить часы для того, чтобы наша рабочая группа не ошиблась в тех предложениях, которые мы будем выносить на заседание президиума Государственного Совета. И в этой связи хотел бы свои соображения по этому поводу высказать.
Конечно же, существенным ограничением сегодня для реализации импортозамещения является наша сильная зависимость от импортного оборудования. Она оценивается в пределах 80%. И это существенно сдерживает дальнейшие процессы модернизации нашей экономики в нынешних условиях. И в этой связи, наверное, было бы очень важно, несмотря на то, что эта тема избитая, и всегда мы приходим к одному и тому же, что нужно обеспечить доступность кредитных ресурсов для технологического обновления и какие-то налоговые льготы найти, но в этой связи, наверное, важно нам нащупать те наши узловые, самые важные точки, которые требуют ускоренной модернизации. И определить категории импортозамещающей продукции, чтобы здесь, направляя наши усилия очень ограниченные на поддержку этих отраслей, мы вытаскивали именно ключевые звенья нашей экономики, которые потянули бы за собой все остальные отрасли.
Во-первых, предлагается ввести налоговые каникулы по налогу на прибыль и налогу на имущество для вновь создаваемых перспективных промышленных предприятий или модернизируемых производств. Согласно расчетам специалистов, последние 20 лет выпадающие доходы бюджета от этого шага составят немного, 42 миллиарда рублей, однако эффектом данной меры, только этой меры, может стать рост объемов промышленного производства от 3 до 5%, и это будет соответствовать примерно 150 миллиардам рублей дополнительных доходов.
Второй стимулирующей мерой может стать зачет суммы капитальных вложений в уменьшение суммы налога на прибыль при приобретении нового оборудования. Этот метод широко распространен в странах, конкурирующих с нашей страной за промышленные инвестиции. В 1999-2000 годах введение этой инвестиционной льготы было, применялось по налогу на прибыль. В нашей стране не только способствовало выходу промышленности из кризиса, но и увеличило налоговые поступления в федеральный бюджет. И ведь вспомните, мы тогда были одной из самых быстрорастущих стран мира. И когда мы начинаем себя очень сильно критиковать, это все делали мы. Те люди, которые и сегодня находятся, в том числе, и в руководстве государства, и это вовсе не означает, что мы чего-то не умеем делать. При выпадающих доходах где-то в пределах 50 миллиардов рублей от этой меры дополнительные доходы могли бы составить почти 200 миллиардов.
По мнению экспертов и, в том числе, союза промышленников и предпринимателей, еще один резерв, за счет инвестиционного налогового кредита, является наиболее прозрачным с точки зрения администрирования в имеющийся период времени, когда нужны именно эффективные меры поддержки. Очень важно стимулировать промышленные предприятия при реализации вновь принятого, с трудом таким, закона "О промышленной политике".
В-третьих, ощутимый экономический эффект могла бы принести ускоренная амортизация. Причем можно пойти было бы на такой шаг, и многие промышленники хотели бы работать в этой схеме. Допустим, промышленное предприятие покупает какое-то оборудование современное, путем ускоренной амортизации оно могло обращаться в собственность предприятия того, которое купило это оборудование. И это была бы реальная поддержка и субсидиарная ответственность государства по модернизации существующих производств. Здесь вообще мы могли бы иметь колоссальный эффект, несопоставимый с той упущенной выгодой, которую могли бы понести наши бюджеты.
Я согласен с тем, что, наверное, вряд ли можно сегодня предложить универсальные меры поддержки промышленности и сельского хозяйства, делая это только из одного центра. И здесь, как мне кажется, надо все-таки решиться на шаг большего доверия регионам. Мы не настаиваем на том, чтобы нам конкретно деньги, регионам, раздали, чтоб мы потом их там делили по своему усмотрению в поддержку тех или иных производств. Но мы могли бы заявлять определенные, заранее обозначенные нам суммы в поддержку тех проектов, которым мы верим. Сегодня же зачастую получается так, что мы видим, что это совершенно очевидно, это производство, если его, допустим, банк под наши какие-то гарантии или проекции прокредитовал, позволило бы нам в течение одного-двух лет освободиться от импорта той или иной продукции. Я мог бы называть эти виды продукции, где мы сегодня практически на 100% зависим от импорта. Но когда мы говорим, допустим, какому-то федеральному министерству: "Давайте мы тогда дадим этому банку, коль он просит от нас такую гарантию, что мы эту продукцию потом будем потреблять для нужд бюджетных учреждений, мы такое письмо дадим банку", – министерство говорит: "Нет, мы не имеем возможности, потому что эта продукция еще не производится, и мы не имеем формальных прав дать такие гарантии". Тогда получается заколдованный круг: министерство не может прогарантировать закупки этой продукции, а банк не может прокредитовать, потому что не видит будущего потребителя. И этот заколдованный круг кто-то должен разорвать. Если на федеральном уровне, конечно же, тяжело увидеть, где это предприятие находится, кто им владеет, можно доверять, нельзя доверять, то на региональном уровне мы вполне могли бы на свой страх и риск, что называется, в том числе, и под личную ответственность губернатора такие вещи делать. И таких примеров можно привести много.
Сегодня государство тратит колоссальные ресурсы на то, что участвует в переоснащении промышленных предприятий, особенно предприятий оборонно-промышленного комплекса, под выполнение новых задач и под производство новой продукции. Такого оборудования поступает очень много. И мы видим, что сегодня цеха наших предприятий существенно переоснащаются, и это заметно не только год от года, а месяц от месяца. Но это оборудование зачастую используется крайне неэффективно. Оно и в процессе выполнения заказа серийного производства может использоваться на 30-40% мощности, а уже после выполнения этого серийного заказа зачастую и вовсе зачехляется и стоит без применения. Почему мы не можем пойти по пути консолидации этого оборудования в какие-то технологические центры, пусть даже оно не будет сосредоточено в одном месте, но будет в одних руках, и тогда его меньше потребуется, во-первых, меньше ресурсов потребуется, и оно будет использоваться круглосуточно. Примеры такие есть, когда собственники по своей инициативе, на свой страх и риск создают такие технологические центры высокотехнологичные, и они загружены, и они работают сегодня, в том числе, и для нужд предприятий оборонно-промышленного комплекса.
Я уже не говорю о сельском хозяйстве. Здесь, конечно же, тот поток желающих осуществить те или иные проекты как в реальном секторе, в сельскохозяйственном производстве… Мы не успели объявить программу строительства ста роботизированных сфер, мы уже в пакете имеем 142 желающих, инвестора, которые готовы эти проекты реализовать, и 100 роботов уже работают. Это приходит частный капитал, но он нуждается в том, чтобы государство свои взятые обязательства быстро выполняло, без проволочек, по субсидированию процентной ставки по кредитам, по лизинговым схемам. И здесь, конечно, нам нужно более мобильными быть в реализации этих проектов, в том числе, и в создании перерабатывающих отраслей. У нас еще существует проблема отнесения тех или иных производств сельскохозяйственных именно к сельскохозяйственным. Они зачастую числятся промышленными, как, например, овощеводство и другие  подобные отрасли.
Есть, конечно, проблемы, которые надо решать. И, что самое важное, я посмотрел и в перечне поручений, проекте перечня поручений президента по предстоящему заседанию Государственного Совета по малому и среднему бизнесу, и в проекте перечня поручений по нашему заседанию президиума Госсовета, который будет по импортозамещению, есть целый ряд очень разумных, выстраданных предложений, которые сами промышленники и наши сообщества, в том числе, которые объединяют и малый бизнес, и крупный бизнес, вносят в качестве предложений. Я думаю, что это реально будет помогать дальнейшему облегчению работы нашей промышленности и сельского хозяйства, и способствовать решению этих задач.
Я хотел бы, единственное, попросить о том, чтобы мы в этот сложнейший период попробовали поработать одним кулаком. Нас зачастую выбивают из колеи и предвыборные всякие ситуации, когда кому-то хочется, это, наверное, вполне разумно, и другие какие-то моменты. Если мы сейчас будем находиться в зоне поиска необходимых решений, это гораздо большую пользу принесет целому государству. Спасибо большое.

ПРИМАКОВ Е.М.:
– Спасибо, Анатолий Дмитриевич. Слово предоставляется Ирине Анатольевне Яровой, председателю комитета Государственной Думы по безопасности и противодействию коррупции. Подготовиться Андрею Николаевичу Клепачу.
ЯРОВАЯ И.А.:
– Спасибо большое. Уважаемый Евгений Максимович, уважаемые коллеги! Тему, которая сегодня заявлена, "Пути обеспечения экономической и финансовой стабильности", совершенно точно можно обозначить, как обеспечение экономической и финансовой безопасности России. И когда мы оцениваем совокупность тех проблем, которые сегодня надлежит нам, как государству и обществу, всегда очень важно оценивать внешние и внутренние угрозы и риски, которые возникают. И, наверное, сегодня как никогда актуально и важно подчеркнуть, что современная Россия проходила разные пути своего развития и становления с точки зрения обеспечения своей экономической и финансовой безопасности, и вообще сохранения своего суверенитета. И можно, безусловно, подтвердить, что в 2000 году Президентом Российской Федерации Владимиром Владимировичем Путиным была выбрана единственно верная стратегия развития страны, направленная на усиление суверенитета.
И, как вы помните, именно тогда Российской Федерации предлагалось как никогда много иностранных финансовых инструментов, иностранной финансовой поддержки. И предлагались те самые глобальные инструменты и институты, которые как будто бы, казалось, должны были гарантировать благополучие развития страны. Напомню, что в тот период мы с вами обсуждали бюджет страны, который очень сильно отличался от нынешнего бюджета, где было очень много социальных обязательств, которые не были никем и никак гарантированы, был огромный внешний долг. И тогда, как вы помните, в своем послании президент сказал о том, что мы будем опираться на собственные силы, и такая стратегия последовательно, шаг за шагом, реализовывалась.
Конечно, были, наверняка, и ошибки. Но в той ситуации, в которой находилась страна, наверное, пройти это испытание без ошибок было вряд ли возможно кому бы то ни было. Но мы понимаем, что сегодня задачи перед страной стоят новые и вызовы новые. Потому что сегодня мы имеем возможность спустя 15 лет убедиться в том, что риски и угрозы от того, если бы Россия приняла тогда предлагаемую иностранную помощь и опиралась только на эту помощь, наверное, мы бы с вами вообще сегодня не обсуждали вопрос о том, как дальше будет развиваться страна. Поэтому сегодня мы говорим о том, что принятие любого решения – это всегда ответственность. И голосование за бюджет страны, определение приоритетов в рамках бюджета страны – это всегда ответственность.
И сегодня, когда Российская Федерация является объектом агрессивной внешней политики, потому что санкции – это только наказание, и другого определения этим действиям нет и быть не может, это наказание, прежде всего, за самостоятельную позицию и попытку выстраивать новые современные финансовые инструменты и противостоять однополярному миру. Это сложно, но это возможно. И поэтому, на мой взгляд, последние решения, которые были предложены, которые обращены, может быть, на первый взгляд, к неожиданным вопросам, но очень важным для обсуждения нашей темы сегодня, а именно, национализация элиты, деофшоризация и эффективность использования бюджетных средств.
Совершенно очевидно, что не может элита принимать адекватные решения в пользу развития своей страны, если ее интересы будут вне государства. Поэтому те решения, которые связаны, с одной стороны, понуждением, а, с другой стороны, мотивацией тех, кто принимает решение во власти на исключение любой связи с внешними экономическими интересами и двойных стандартов, это одно из антикризисных решений, в том числе, и стратегических решений.
Если говорить по деофшоризации и квазифинансовых инструментах, которые за это время были созданы в мире, Россия, наверное, сегодня находится в фарватере инициатив, которые нами предлагаются не только в пользу России, но и других государств для обеспечения самостоятельного экономического развития. И мы, конечно, эти инициативы поддерживаем.
Но сегодня наша задача, обсуждая все эти проблемы, не отделять себя от тех, кто принимает решения, потому что, являясь в данном случае депутатом, я полагаю, что на нас в полной мере лежит ответственность за те решения, которые будут предлагаться сегодня, мы предлагаем следующие решения и очень рассчитываем, в том числе, на вашу поддержку.
Говоря об эффективности использования бюджетных средств, для нас очень важно, чтобы те огромные деньги, которые выделяются на инфраструктурные проекты и проекты развития в регионы, использовались по назначению и эффективно. Это меры антикоррупционного влияния. Поэтому мы предлагаем внести изменения в закон "О контрактной системе", чтобы вся цепочка соисполнителей была известна изначально, и был обеспечен контроль независимо от суммы контракта.
Мы полагаем необходимым отказаться от либерального подхода, декларирующего, что все виды собственности равны, и поэтому не может государством государственная собственность защищаться более жестко. Мы полагаем, что сегодня бюджетные средства, государственная собственность отражают интересы всего общества и государства, поэтому мы полагаем, что нужно отказаться от ответственности тех псевдопредпринимателей, которые участвуют в цепочке расхищения бюджетных средств как за неудавшуюся предпринимательскую деятельность, а отвечать как за преступление против интересов общества и государства. Может быть, это не совсем популярно, но это вполне адекватно той степени, если хотите, цинизма преступлений, которые связаны с разворовыванием государственной казны.
Второй вопрос, который, на наш взгляд, очень актуален, это поиск внутренних резервов. Вы справедливо сказали о продовольственной безопасности. И главный вопрос, который всегда возникает у любого предпринимателя в этой сфере деятельности – возможность реализации произведенной продукции и возможность ее сбыта. Сегодня у нас есть возможность, как у государства, уравновесить интересы субъектов разной экономической силы, это торговые сети и это производители продовольственных товаров. Потому что сегодня всегда бизнес говорит о высоком налоговом бремени в пользу государства, но сегодня есть налоговое бремя в пользу торговых сетей, это 10% премия с оборота. Мы полагаем, что это совершенно нерыночная мера. Более того, она дискриминирует права субъектов договора, заведомо ставя в невыгодное положение наших отечественных производителей. Поэтому в рамках продовольственной безопасности совершенно логично, чтобы государство предложило правила, защищающие отечественного производителя.
Кроме того, дорогие кредитные ресурсы, эта тема актуальна всегда. Государство все-таки помогает сельхозпроизводителю, но сельхозпроизводитель, поставляя свою продукцию в торговую сеть, получает деньги 45 суток и больше. То есть это беспроцентное кредитование нашим производителем торговых сетей. Поэтому мы предлагаем изменения в закон, которые бы позволили защитить отечественного производителя, и ставим вопрос о том, что нам странно думать, почему торговые сети попали в число стратегически важных предприятий для России, которым будет оказывать помощь. Мы предлагаем, чтобы такие решения обсуждались публично и были неотъемлемой частью при рассмотрении бюджета. Это наша позиция, и мы предлагаем ее поддержать.
В заключение я бы хотела сказать о том вопросе, который, на мой взгляд, является ключевым сегодня с точки зрения не только безопасности России, но и понимания наших стратегических возможностей. Потому что импортозамещение, диверсификация экономики, индустриализация, всегда возникает вопрос, где люди, профессиональные люди, которые будут реализовывать эти задачи. В данном случае, вопрос об образовании.
Полагаю, что сегодня в системе образования, которая перешла на коммерческую основу, высшая школа, девальвируется главный признак – признак профессиональной подготовки. Появляются все новые и новые профессии, которые никак не обеспечены в дальнейшем рабочими местами, вообще пониманием, что это за профессия. Например, недавно введена специализация экономическая безопасность. Это не юрист, это и не экономист, это не аудитор, это вообще непонятно, кто. И тогда возникает вопрос, для кого мы готовим такого рода псевдоспециалистов? Покупка диплома не гарантирует счастья в жизни. И это заведомо обреченное будет молодое поколение с большими амбициями, но нереализованными возможностями, потому что за ними не стоит уровень профессионализма, знаний и ответственности. Это, кстати, один из факторов усиления коррупции в стране, потому что человек с купленным дипломом ни на что не способен, кроме как реализовать должность для своих каких-то индивидуальных потребностей, но никак не в пользу страны.
Мы предлагаем вернуть статус Российской академии образования. Мы считаем, что федеральные образовательные стандарты должны писать не НКО и ООО, а должна писать Российская академия образования. И вариативные учебники, которые пишет множество авторов по принципу тоже НКО и ООО, наверное, у нас есть достаточно научных умов, которые могут предложить детям золотой стандарт качества образования и на уровне школы, и на уровне высшего учебного заведения. Только в таком случае мы можем понимать и гарантировать, что те задачи, которые стоят перед страной, будут реализованы молодым поколением успешно. Спасибо.

(Аплодисменты.)

ПРИМАКОВ Е.М.:
– Спасибо большое, Ирина Анатольевна. Слово имеет Андрей Николаевич Клепач, заместитель председателя "Внешэкономбанка". Подготовиться Титову Борису Юрьевичу.

КЛЕПАЧ А.Н.:
– Спасибо, Евгений Максимович. Уважаемые коллеги! Действительно, Россия не раз уже проходила через серьезные кризисные испытания и в 1991 году, 1998, 2009, но сейчас в этом смысле кризис или полоса может быть более серьезная, и не только с точки зрения того, что есть падение ВВП и промышленного производства, есть угроза стагнации, но то, что действительно идет переосмысление и изменение всей такой модели нашего социально-экономического развития, когда мы делали ставку на активную и достаточно свободную интеграцию в мировую экономику, европейское сообщество. Понятно, что мы все равно не можем закрыть свою экономику. Какие б санкции не были, и сколько лет бы они не продолжались, экономика все равно должна быть открытой и многовекторной. Но, тем не менее, вопрос суверенитета, он не только политический, он означает, что действительно должна быть очень серьезная внутренняя и социальная, и экономическая мобилизация, и многие вопросы, связанные с государственным регулированием, корпоративным управлением, должны быть пересмотрены. Поэтому, наверное, действительно, ключевой вопрос – это даже не вопрос денег, (01:04:00) хотя он очень важен, а вопрос определенной такой управленческой революции и на государственном уровне, и на уровне корпораций.
Но если говорить уже все-таки о самой экономической ситуации, тут, да, есть много оценок по этому году, от 3% падения ВВП до где-то 4,3-4,7%, но очень важно не только преодолеть этот спад, но важно не потерять следующие годы, потому что есть риск, что мы, действительно, и в 2016 году не добьемся роста производства. Тем не менее, возможность развития, она есть. Мы просто стоим сейчас действительно перед выбором, когда мы не только не получим крайне высоких темпов роста, но мы, к сожалению, не сможем решить многие системные структурные задачи, которые были поставлены в указах Президента. Если мы потеряем этот год и следующий год, нельзя будет перед выборами за несколько месяцев поправить все это раздачей денег или какими-то форсированными решениями. Нужна та работа, которая сейчас уже позволит рассчитывать действительно на оживление экономики и переход к экономическому росту в следующем году. Хотя, действительно, высоких темпов мы здесь не получим, тем не менее, без роста нельзя.
Какие для этого есть возможности? Я постараюсь очень коротко, тем более, что я во многом согласен с тем, что здесь говорилось, и, в том числе, в выступлении Сергея Юрьевича Глазьева, но очень важны детали, очень важны настройки.
Во-первых, ну, хотя это избитое место, но у нас действительно колоссальный потенциал снижения издержек и координации производства внутри наших и крупных вертикально-интегрированных компаний, да практически на каждом предприятии. В той же нашей оборонке, которая во многом вытянула промышленный рост в прошлом году и сейчас пока обеспечивает стабильность, как известно, накладные там колеблются от 150% – это лучшие результаты – до почти 1 000. Отсюда мы становимся неконкурентоспособны по цене, и даже наши определенные системы оружия, я уж не говорю о гражданских видах продукции. Мы вливаем достаточно большие деньги – и вынуждены это делать – как в гражданское авиастроение, и сейчас только что принято решение в очередной раз о финансовой поддержке ОАК, в другие отрасли, но нам по-любому не выжить, если мы не сможем делать продукцию по конкурентоспособным ценам, и здесь потенциал очень большой.
Но есть два момента, и мы на эти грабли наступаем каждый раз. Первое – мы все-таки не можем идти на существенное укрепление курса рубля и радоваться, что вот там на несколько рублей к доллару мы укрепились. Все предыдущие девальвации мы растрачивали и нивелировали примерно за 2 года. Нам нужно извлечь из этого уроки, и без все-таки достаточного запаса прочности и такого девальвационного зонтика мы не сможем решить проблемы конкурентоспособности ни на внутреннем рынке с импортозамещением, ни при экспорте, так или иначе, продукции не только сырьевой, а обрабатывающей, тем более наукоемкой, поэтому здесь нужно не только изменение подходов к таргетированию инфляции. То есть определенная цель как таковая, она по инфляции нужна, ее надо снижать, но нельзя это доводить до фетиша и нельзя ради этого идти на рестрикционные меры в денежной политике и существенное укрепление курса рубля. Хотя при этом понятно, что и любая волатильность курса рубля, она расшатывает экономику не меньше, как и резкие колебания цен на нефть и на металл, и на другие товары, поэтому определенные таргеты и по курсу, и по другим параметрам, как и по процентным ставкам, они нужны.
Во-вторых, мы никуда не денемся без смягчения денежной политики. Да, можно спорить о размерах дефицита бюджета, но так или иначе сейчас в пространстве бюджетном маневры крайне ограничены. Этот год у нас дефицит 3,7 или 3,8% ВВП, но, по сути дела, нам грозит достаточно высокий дефицит бюджета, если мы резко не будем по триллиону с лишним в год снижать государственные расходы. А это означает, если мы так поступим, что у нас на инвестиционные нужды почти ничего не останется с учетом социального пакета и военных расходов, хотя даже эта святая как бы корова сейчас, по сути дела, подверглась частичному ограничению. Поэтому здесь будет дефицит, но это означает, что придется существенно смягчать денежную политику для того, чтобы его финансировать, и тем более действительно создать каналы, которые позволили бы доводить для предприятий, осуществляющих инвестиции, тем более в рамках государственных программ, связанных и с импортозамещением, с сельским хозяйством, инфраструктурными проектами, по доступным ставкам.
Риски здесь есть и для, действительно, курса рубля, но на самом деле это все можно регулировать, и определенные элементы есть сейчас у Центрального банка. Просто мы делаем маленькие шаги, а вызовы и проблемы стоят очень серьезные, и в этом плане надо все-таки идти смелее на использование средств Национального фонда благосостоянии. В каком-то смысле это может быть такая же ситуация, как с великой гвардией Наполеона. Он ее все не решался бросить в сражение, что отчасти привело к тому, что была утрачена возможность победить и под Бородино, да и в дальнейшем. Так и сейчас: мы пытаемся сохранить ФНБ до выборов либо 2016-го, либо 2018 года, но если мы эти деньги не будем инвестировать сейчас, если мы не запустим проекты, которые бы действительно вытягивали экономику, повлекли бы за собой частные инвестиции, мы не сможем обеспечить рост и, в том числе, инвестиционный рост.
У нас формальная квота даже по нашей нормативной базе – это 40%. С учетом девальвации, потому что ФНБ был в основном в валюте, это примерно 4 с лишним триллиона рублей сам ФНБ, а значит, мы можем потенциально инвестировать, как минимум, триллион 200, триллион 300. Это не означает, что нужно сразу сейчас эти деньги вкладывать в проекты, но это все равно очень серьезный резерв и очень серьезный импульс.
Причем список этих проектов, он есть, но здесь тоже нужен системный государственный подход, потому что у нас почти мизер проектов инновационных, высокотехнологичных. Мы не тратим там, условно говоря, в проекты, связанные с аппаратами для детей, больных церебральным параличом, для того, чтобы люди восстанавливались после инсультов. Эти проекты, которые можно запускать, они пользуются спросом и в мире, там, по сути дела, нужен миллион долларов, даже чуть меньше или больше. Проекты, связанные с сельским хозяйством – от 10 до 20 миллиардов рублей. Проекты, связанные с развитием электронно-компонентной базы, где мы критически зависим от иностранной продукции, где у нас, по сути дела, пока не согласованы вопросы, как инвестировать, чтобы мы могли свои спутники, особенно двойного назначения, хоть обеспечить своей аппаратурой, иначе мы будем вынуждены существенно сдвигать сроки их запуска и отставать от всего мира. Но для этого финансового обеспечения пока в полной мере нет. Эти проекты надо запускать. Речь, так или иначе, идет все равно о 20-30 миллиардах рублей.
Тем не менее, мы готовы вкладывать, и мы одобряем вложения на 300 миллиардов в Ямал СПГ, еще есть длинная очередь тоже нефтегазовых проектов. Они нужны, но, может быть, они нужны не сейчас? А сейчас в первую очередь мы действительно должны обеспечить те проекты, которые и могут давать импортозамещение, и технологический рывок, и которые должны дать толчок, если брать инфраструктурные проекты, для развития глубинной России.
Мы вложили огромные деньги в Сочи, мы сейчас начинаем вкладывать большие деньги в Чемпионат мира по футболу, но мы при этом забываем, что у нас была принята Транспортная стратегия с определенной логикой создания коридоров транспортных, которые преодолевали бы и пробки в Москве, которые давали бы огромный инфраструктурный импульс для развития центральных российских регионов, Поволжья и российской глубинки. Эти проекты нужно реализовывать, иначе народ так и будет бежать в Москву, и мы не обеспечим снижение издержек бизнеса. Они все равно будет огромные, потому что провести продукцию даже от Нижнего Новгорода и Казани до Москвы – это крайне тяжелое дело.
Поэтому эти проекты, как бы дорогими они ни казались, их надо запускать, и под них пойдет и частный бизнес, и под них можно привлечь и иностранные деньги, включая и китайские, и другие. Поэтому проекты и высокоскоростных магистралей как железнодорожных, автодорожных, идущих в восточном направлении, а в перспективе выстраивающихся, может быть, в новый Шелковый путь – это то, что нельзя откладывать до лучших времен. Нужно рисковать и нужно делать это сейчас.
И в этой связи, может быть, в заключение еще. Несмотря на тяжелое состояние с бюджетом нужно идти на налоговые льготы, и не только для проектов, связанных с инвестициями, но нужно все-таки пересмотреть крайне высокие ставки по страховым выплатам. Несмотря на то, что у нас дефицит этой системы, но мы не будем конкурентоспособны, если малый бизнес, если наукоемкий бизнес будет платить по 30% с фонда заработной платы. А в части малого бизнеса также нужно идти на дополнительные налоговые льготы, но я так понимаю, на Госсовете этот вопрос тоже будет рассматриваться.
И последний, может быть, момент, о чем отчасти говорили Ирина Анатольевна, Да, нужен профессионализм, и этот профессионализм надо беречь. Но беречь профессионализм – это не только образование. Это означает, что профессионалов надо поддерживать, и их надо беречь, не шельмовать, их надо выдвигать. И у нас сейчас в рамках борьбы с коррупцией, которая крайне необходима, на мой взгляд, происходит некоторый кризис доверия. У нас любое предприятие, почти каждый директор, во всяком случае там, где речь идет о бюджетных средствах, там сидит Счетная палата, там сидит прокуратура, ну, через месяц или два. Нужно делать, примеров коррупции очень много, но надо уметь и доверять, и надо людям давать возможность, чтобы их не проверяли по несколько раз хотя бы в течение года. Без этого доверия мы потеряем кадры. Просто люди не хотят идти работать на ответственные должности. Им надо доверять и надо при этом, если они дают результат, не просто лояльны, а дают результат, тогда обеспечивать им продвижение.
У нас есть возможности не просто для рывка – у нас возможности есть жить достойно и быть примером и для своих детей, и для ближайших стран, потому что мы потеряем СНГ. Это поле конкуренции, поле борьбы, и не только денег, но мы быть должны примером – примером умелого служения и государству, и ведения эффективного конкурентоспособного бизнеса. Спасибо.

ПРИМАКОВ Е.М.:
– Спасибо большое, Андрей Николаевич. (Аплодисменты.) Слово предоставляется Борису Юрьевичу Титову, представителю, уполномоченному – трудно понять разницу между уполномоченным и представителем – уполномоченному при Президенте по защите прав предпринимателей. Подготовиться Никитину Андрею Сергеевичу.
ТИТОВ Б.Ю.:
– Спасибо большое, Евгений Максимович. Уважаемые коллеги, я как уполномоченный прежде всего работаю с обращениями предпринимателей, защищаю их права нарушенные, но, конечно, из того количества обращений, которые ко мне поступают, можно делать системные выводы, и мы стараемся их делать. Я готовлю уже второй доклад Президенту, в первом мы вышли, в общем, до уровня основных проблем российского бизнеса, назвав их пять на тот момент и предложив определенные решения не только мелких проблем – их 217 инициатив было – но и вышли на такой макроуровень. Сейчас готовим новый доклад и, конечно, тоже будем говорить об основных проблемах.
Я, кстати, должен сказать, что вообще-то этот опыт у нас есть, и еще в "Деловой России" начиная с 2005 года мы каждый год готовили доклад, первый из них назывался "Политика роста", и большое спасибо вам, Евгений Максимович, потому что каждый доклад вы читали и потом нам давали свою оценку, некоторые положительные, а некоторые очень отрицательные. Например, один раз, когда мы подготовили, по-моему, в 2008 году доклад, который назывался "Суверенная экономика", вы нас раскритиковали в пух и прах, и спасибо большое – это было совершенно справедливо.
Но сейчас ситуация совсем другая, и, конечно, то, что произошло, в общем, на мировых рынках, то, что произошло в наших отношениях с нашими внешними экономическими партнерами, введение санкций, приводит, в общем, к кардинальному, по нашему мнению, изменению ситуации, потому что та модель, на которой мы жили все эти годы, она перестает работать. Падение цен на нефть вот сегодня уже приводит к тому, что резко снизились доходы от экспорта, и мы не знаем, как будет дальше себя вести нефть, но, конечно, все прогнозы к тому, что, скорее всего, это все-таки будет дальнейшее падение, и ситуация для нас будет серьезно обостряться.
Но кроме этого, вот экспорт нефти и доходы, использование доходов от нефти – это, конечно, был первый драйвер развития экономики, сырьевой сектор, но второй драйвер – это использование этих доходов и высокий спрос на внутреннем рынке, и все инвестиции в основном, которые приходили в Россию, это, конечно, инвестиции под внутренний рынок. Не все, конечно, в основном, но очень большая их доля, и в этом смысле у нас тоже и внутренний спрос сегодня снижается, и, конечно, и этот драйвер начинает работать не в полную силу.
Сегодня надо определяться. Если эти уже не работают в том объеме драйверы экономики, точки роста, то сегодня надо определяться, каковы же будут новые точки роста нашей российской экономики, за счет чего мы будем развиваться. Конечно, сегодня нам кажется, вот совершенно согласен с Андреем Николаевичем, что необходимо использовать сегодня этот момент низкого курса рубля. То есть мы должны не упустить этот шанс, который мы упустили и в 2009 году, в какой-то степени в 1999 году, и построить свои новые стратегии именно на том, что у нас должны быть в стране низкие издержки. Мы должны быть конкурентоспособны, в том числе и за счет того, что наши издержки будут ниже, чем у наших конкурентов. Тогда это нам даст реальный шанс импортозамещения, мы будем конкурентны по сравнению с импортом, мы будем конкурентны, в том числе, и на внешних рынках, потому что наша продукция по соотношению "цена – качество" может найти свои ниши на внешних рынках, и особенно это касается возможности углубления переработки сырья. Сегодня продавали сырье, завтра мы можем с большим эффектом продавать уже продукты дальнейших переделов.
Какие же низкие издержки? Ну, я тоже согласен с Сергеем Юрьевичем Глазьевым о том, что, конечно, прежде всего это дешевые кредиты и деньги, которые всегда в нашей истории были серьезным препятствием для развития бизнеса. Сегодня мы считаем, что должно быть смягчение финансовой политики, но мы считаем, что должна быть своего рода выработана наша собственная национальная политика количественного смягчения и осуществлена программа, в общем, опережающего, но не денежного, а инвестиционно-кредитного предложения в российскую экономику. Должны быть налажены каналы доведения этого. В том числе, кстати, эмиссионного, то есть эмиссия тоже возможна в такой ситуации, но только если деньги связаны инвестированием в отдельные проекты, то есть в новое, в создание новой собственности. Если они поступят на потребительский рынок прямо, то, конечно, это будет действительно сильное стимулирование влияния на инфляцию.
Конечно, не только должны быть дешевые кредиты, но и, конечно, вот я уже сказал о курсе рубля. Для нас очень важны еще и низкие тарифы, потому что все эти годы мы проводили политику приоритета именно сырьевых компаний, но действительно, они основной источник доходов бюджета при экспорте, экспортируя свою продукцию. Сегодня, конечно, необходимо переходить на другую парадигму, и должен быть приоритет потребителя. Вот такого рода решение, как налоговый маневр, он должен быть, только наоборот. Мы должны стимулировать потребителей внутри страны, то есть чтобы цены на внутреннем рынке были ниже, а на внешних рынках было как раз наоборот дестимулирование поставок сырья на внешние рынки.
Здесь, конечно, очень важна правильная система установления тарифов, то, что мы когда-то придумали. Затратный принцип установления тарифа, допустим, на электроэнергию – это, конечно, совершенно недопустимая вещь. Мы получили огромный негативный результат в результате, в общем, практически галопирующий рост тарифов, кстати, и в прошлом году, хотя мы их заморозили.
Важен эффект низких стимулирующих налогов. Согласен, что такого уровня социальные налоги, они остановили, в общем, рост практически в тот момент, когда они были введены. Слава Богу, снизили чуть-чуть до 30%, но сегодня, в общем, это очень серьезная нагрузка на бизнес, и необходимо эти налоги снижать.
Еще очень важно, что у нас должно быть дешевым. У нас должно быть дешевое государство, потому что, конечно, государство с теми расходами, которые мы несем, и официальными, и неофициальными, сегодня просто тормоз развития экономики, и в этом смысле должна быть сделана очень серьезная работа. Она, в принципе, ведется, и вот Андрей Никитин, который возглавляет АСИ, "дорожные карты", которые сегодня реализуются, они, конечно, очень серьезно меняют административное регулирование в экономике, но эти шаги должны быть уже не такого, не эволюционного плана, как АСИ сегодня делает, а, наверное, больше уже можно говорить о революции. Я имею в виду революции в изменении тарификации, в изменении систем регулирования и прочего.
Но при этом, конечно, экономика должна быть экономикой высокой производительности труда и соответствующим этой высокой производительности уровнем заработных плат населения, потому что тот опережающий рост затрат на труд, который был все эти годы по сравнению с ростом производительности труда, конечно, в дальнейшем таким образом мы просто ставим тоже под сомнение конкурентоспособность нашей экономики.
Каковы же точки роста, если мы об этом всем говорим, и будут низкие издержки? Ну, конечно, прежде всего малый и средний бизнес. Может быть, уже мантра такая "малый и средний бизнес – это важнейшее направление развития", но это действительно важнейшее направление развития экономики. Сегодня только одна детенизация этого бизнеса может дать колоссальный эффект, в том числе, и для доходов бюджета. Хотя малый и средний бизнес прежде всего функция не фискальная, а прежде всего социальная, но, тем не менее, 22 миллиона человек сегодня находятся вне отношений с государством по официальной статистике Роструда и в основном они занимаются малым бизнесом, и если их легализовать немного в мягкой форме, без регистраций, без бюрократических процедур разрешить покупать патенты, то и доходы будут, прежде всего для местных бюджетов, и малый бизнес выйдет из тени.
Еще один момент, который хотел бы сказать – новая индустриализация, о которой мы все тоже говорим. Я вот не соглашусь с Анатолием Дмитриевичем. Сегодня, к сожалению, не смог принять участие в рабочей группе по подготовке Госсовета, но здесь тоже нужны революции, я имею в виду экономические революции. Потому что вот вы говорите, опять инвестиционная льгота – да была она уже, опять там какие-то зачеты по налогу на прибыль, возможно, по налогу на имущество. Мы должны быть в этом смысле на уровне мировых стандартов привлечения инвестиций в технологические отрасли. Сегодня идет компенсация затрат по всему миру. Казахстан принял решение 30% инвестиций в технологические отрасли компенсировать напрямую предпринимателям. Поэтому мы не можем вот такими косметическими мерами сегодня обойтись. И вообще надо отходить от этой парадигмы выпадающих доходов бюджета – слышу просто вот старую тоже такую вот эту систему мышления – мы должны думать о развитии. Для того чтобы развиваться, надо инвестировать.
Что еще хотел бы сказать насчет управления? Евгений Максимович, вы сказали, что есть Правительство у нас для того, чтобы решить этот вопрос. К сожалению, та система управления, которая сложилась, мы, например, на себе это хорошо испытали в этом году, когда предложили Правительству 217 инициатив новых в докладе Президенту. Вот сколько было совещаний в Правительстве, сколько было межведомственных согласований, но, к сожалению, Правительство, если оно обеспечивает управление текущим состоянием, то, конечно, о развитии в такой парадигме управления очень сложно говорить, поэтому мы все-таки предлагали давно и предлагаем сегодня отделить управление текущим состоянием от управления развитием, и за развитие чтобы отвечала все-таки другая структура. Это было в нашей истории, кстати, на кризисе 1998 года, когда была создана специальная комиссия.

ПРИМАКОВ Е.М.:
– Вот простите, а чем тогда будет заниматься Правительство?

ТИТОВ Б.Ю.:
– Текущим управлением, вот этими вот совещаниями, распределениями, бюджетами. Но думать о развитии одновременно здесь будет очень сложно. Поэтому считаем, что вот такая система управления сегодняшняя исходя из той ситуации, которая сложилась у нас, была бы правильной.
Ну, и все-таки еще один момент. Извините, что я уже свой – "бюджет" хотел сказать – регламент превысил. Все-таки нельзя нам сегодня не только не закрываться, вернее, не только закрываться, как экономике, мы должны быть открытой экономикой, но и все-таки мы должны понимать, что частный сектор, частный бизнес, особенно на уровне малого и среднего бизнеса, но и крупного бизнеса, является все-таки эффективной системой развития, эффективной системой развития экономики, и именно частный бизнес все-таки намного эффективнее, чем государственные компании. И когда у нас идет вот этот фетиш того, что надо все огосударствить, чтобы это все работало, посмотрите на последние примеры, посмотрите на предыдущие примеры. Конечно, и в частном бизнесе, когда есть провал рынка, бывают проблемы. Но все-таки, знаете, как Черчилль говорил про демократию, что у демократии много проблем, но никто еще пока не придумал ничего нового, так же и про частный бизнес. Много проблем в частном бизнесе, но ничего более эффективного с точки зрения развития экономики пока нет. Спасибо.

ПРИМАКОВ Е.М.:
– Спасибо Борису Юрьевичу. Слово предоставляется Андрею Сергеевичу Никитину, генеральному директору Агентства стратегических инициатив. Подготовиться Оксане Генриховне Дмитриевой.

НИКИТИН А.С.:
– Спасибо большое, Евгений Максимович. Уважаемые коллеги, говоря о совершенствовании механизма государственного регулирования, я хотел бы разделить этот вопрос на две части и в первую очередь сказать о госрегулировании приоритетных проектов стратегического развития. Но прежде чем начать, я бы хотел сказать о четырех примерах, скажем так, последнего времени.
Первый пример на слайде. Последние 3 с половиной года работы в Агентстве стратегических инициатив я пытаюсь понять, как деньги, потраченные на институты развития, к каким результатам они привели, и честно говоря, пока понять-то не могу. И я пытаюсь понять, насколько то, что мы вложили в приоритетные какие-то проекты, то, что мы вложили в те темы, которые мы считаем приоритетными, как это повлияло на рост нашей экономики, какие новые предприятия, новые отрасли у нас появились.
Второй пример, о котором я хотел бы сказать, он, может быть, более частный. Построили в Казани большой IT-парк, на этот IT-парк потратили государственные деньги. Этот IT-парк может всех айтишников Поволжья в себя вместить. Почему-то рядом на те же самые федеральные государственные деньги строится IT-парк в соседнем регионе. Ну, нет столько айтишников у нас. Как такие решения принимаются, каким образом, я не понимаю.
Третий пример – когда у нас в ноябре прошлого года или в октябре на всю страну под телекамеры руководство Министерства по развитию Дальнего Востока вело дискуссию с руководством "РЖД" на тему того, сколько перевозится у нас грузов по Транссибу. Извините, у нас что, никто не знает, какая цифра перевозится грузов по Транссибу? Ну, согласитесь, это, мягко скажем, странно.
Наконец, четвертый пример, когда в одном регионе строят завод на государственные деньги, и потом выясняется, что у нас никто не готовит кадры в этом регионе для этой отрасли, и нам нужно потратить 7 или 8 лет для того, чтобы начать подготовку кадров для этого завода. И сейчас нам нужно их перевозить с другого региона, нам нужно их где-то там локализовывать, покупать им квартиры и так далее.
Мне кажется, что простая задача связи трех плоскостей – образования, компетенций, которые есть в регионах, самих территорий с их ресурсами и возможностями и, наконец, промышленной отраслевой политики – сегодня не решается, об этом Борис Юрьевич тоже говорил. Мы можем посмотреть на пример наших китайских товарищей, Государственного комитета по развитию и реформам, мы можем говорить о предложении "Деловой России" о создании администрации промышленного развития, но я бы хотел поддержать Андрея Николаевича Клепача в том, что надо тратить больше денег, я с этим абсолютно согласен, но прежде, чем их тратить, давайте научимся ими управлять. Сегодня я боюсь, что если мы начнем тратить больше денег, мы получим ровно ту ситуацию, которую мы получили с бюджетами институтов развития. Давайте создадим какую-то точку, которая будет собирать наши территории, наши отрасли и наши кадры, наши компетенции, тогда, наверное, будет не страшно. Я абсолютно согласен с тем, что надо не бояться в этом случае тратить средства, в том числе и Фонда национального благосостояния.
Говоря о малом и среднем бизнесе, я бы хотел в первую очередь сказать о термине. Давайте наконец забудем про термин "поддержка малого бизнеса". Поддерживать можно людей-пенсионеров, инвалидов, еще кого-то – малый бизнес можно только развивать. Если мы говорим "поддержка малого бизнеса", мы формируем не малый бизнес, а профессиональных потребителей бюджетных средств и профессиональных потребителей ресурсов институтов поддержки. Вот, наверное, это не есть наша цель.
Здесь есть четыре очень простых задачи, которые мы, к сожалению, пока с разным успехом начинаем решать.
В первую очередь, давайте мы посмотрим не на госрегулирование, а на муниципальный уровень. Давайте мы посмотрим на то, насколько этот малый бизнес интересен нашим муниципальным чиновникам, и мы увидим, что он им не интересен практически никак. Можно сколько угодно проводить госсоветы, принимать какие-то программы на государственном уровне, но пока каждый муниципальный мэр не будет понимать и не будет заинтересован в том, чтобы малый бизнес у него развивался, никуда эти госпрограммы и никуда эти большие лозунги нас, к сожалению, не приведут, как мне кажется.
Второе – это, конечно, административные барьеры. Я рискну привести пример, который когда-то мне рассказали в "Деловой России", я его везде привожу. Вот в Америке на всю их экономику работает 3 миллиона бухгалтеров, в Российской Федерации 5 миллионов бухгалтеров при несопоставимом размере экономики. Это все те бумажки, которые эти люди профессионально заполняют для того, чтобы сдать в налоговую инспекцию. Если для крупной компании это, может быть, нечувствительные деньги, то для малого бизнеса необходимость содержать штат людей, которые ничего не создают, а только заполняют бумажки, это убийственно. Вот такие административные барьеры мы должны снимать, и как можно быстрее. И ничего в этом сложного нет, просто этим надо заниматься с утра до вечера, и все.
И, наконец, последнее, говоря о развитии. У нас существует огромное количество сегодня институтов развития, которые именно что поддерживают, а не развивают малый бизнес. Сейчас идет дискуссия, и в том числе эта дискуссия, я думаю, будет и на Государственном совете, о том, что нужно Единое окно, единый институт поддержки малого, среднего бизнеса. Может быть, где-то справедливо, и вполне возможно, что такой институт действительно стоит создавать, но только в одном случае – если мы перед этим проведем аудит этих программ и посмотрим, насколько эти программы направлены на поддержку, на развитие.
Что я имею в виду под словом "развитие"? Давайте посмотрим, а кто из национальных чемпионов у нас появился за последние 20 лет? Вот не достался нам в наследство от советской эпохи, а появился за последние годы. Что это у нас, торговая сеть "Магнит" национальным чемпионом стала? Кто, кроме торговли, смог вырасти с нуля за 20 лет и стать не просто российским производителем, а стать серьезным игроком на мировой арене? Можно пересчитать по пальцам, к сожалению, и, может быть, это только в IT-сфере происходит. Вот на это мы должны быть ориентированы. Поддерживая сегодня, развивая сегодня малый бизнес, мы должны понимать, что это не только ларьки с сигаретами, это те люди, которые когда должны стать национальными и мировыми чемпионами.
И здесь я хотел бы перейти к вопросу импортозамещения. Вот мне кажется, что есть очень большой риск, говоря об импортозамещении, получить неконкурентоспособную, некачественную продукцию. Я считаю, что, в первую очередь, доступ к импортозамещению должны получить те, кто способен продавать свою продукцию не только на внутреннем, но и на внешнем рынке. Можешь делать хорошие, эффективные, красивые, в конце концов, товары – иди, тебе должны быть открыты все дороги. Тебе должны быть открыты дороги в госкомпании, тебе должны быть открыты дороги к государственному заказу, и не только в рамках 44-го ФЗ. Мы должны 44-й ФЗ распространить на всякие ФГУПы и МУПы, которые сегодня из-под него выведены и пытаются как бы работать по старым каким-то схемам.
Я считаю, что мы не должны стесняться, поддерживая наши компании в экспансии на зарубежные рынки. Мы можем говорить о справедливой конкуренции и бороться за нее внутри страны, но когда мы говорим об экспорте, все ресурсы государства, ресурсы торгпредств, денежные ресурсы, ресурсы институтов развития направлены должны быть на то, чтобы наши компании занимали как можно большую долю на международных рынках. Тогда так просто нас вычеркнуть, обложить санкциями нас не получится, это будет гораздо более сложно и гораздо более чувствительно, и здесь мы должны серьезно подумать над инструментами поддержки.
Наконец, последнее. Мы много говорим о разного рода вытягивающих, выравнивающих и иных проектах. Все это тактика. Если мы посмотрим хотя бы на 20 лет вперед, мы поймем, что вопросы экономического лидерства – это в первую очередь вопросы технологического лидерства, а технологическое лидерство через 20 лет – это те люди, которые сегодня учатся в школах, и мы поймем, что говоря об экономике, мы должны говорить о кружках, о секциях, мы должны говорить о детях, мы должны говорить об образовании. Образование не является отдельным от экономики вопросом. Это такой же фактор нашего роста, нашего развития.
Спасибо большое, доклад окончен.

ПРИМАКОВ Е.М.:
– Спасибо большое, Андрей Сергеевич. Слово предоставляется Оксане Генриховне Дмитриевой. Я не знаю, как сейчас называть вашу должность.

ДМИТРИЕВА О.Г.:
– Как раньше.

ПРИМАКОВ Е.М.:
– Ну, мы все вас знаем. Пожалуйста, подготовиться Рохмистрову Максиму Станиславовичу. Причем это десятый выступающий, мы работаем почти 2 часа. Я думаю, что на этом мы завершим выступления, если кто-то не потребует слова. Пожалуйста.

ДМИТРИЕВА О.Г.:
– Спасибо большое, Евгений Максимович. С учетом того, что судя по залу, уже все достаточно утомились, я обязуюсь не превысить лимит времени.
Если говорить о кризисе, нужно четко понимать, что кризисом нас пугали, и девальвация рубля, и снижение цены на нефть само по себе кризисом не является, и когда была максимальная девальвация и скачки курса, и снижение цены на нефть, кризиса как факта снижения роста производства у нас не было. Первый месяц кризиса – это февраль, и причина кризиса, мы с Сергеем Юрьевичем неоднократно говорили, рукотворная. То, что говорилось о том, что девальвация и девальвационные следствия по стимулированию роста, они длятся 2 года, по некоторым отраслям и больше, так вот, судя по сегодняшней ситуации, эффект девальвации вообще был 2 месяца, и причина, почему девальвация была сведена во многом на нет, это прежде всего политика Центрального банка, потому что в условиях девальвационного, инфляционного шока она может перерасти и дать экономический рост только в случае дешевого кредита, причем дешевого кредита не только долгосрочного, но и краткосрочного. В условиях инфляции, девальвации происходит прежде всего вымывание оборотных средств, и требуется немедленный дешевый кредит, поэтому повышение ставки ЦБ до 17% привело к параличу экономики, что мы уже увидели не в декабре, а в январе и феврале месяце.
Теперь для того, чтобы этот шок, этот паралич, как бы снова оживить экономику, естественно, ставки кредита должны быть отрицательные по отношению к инфляции. Если инфляция считается 12%, то я согласна, не должно быть ставки 6% рефинансирования ключевой ЦБ, но 8-10 должно быть, и в данном случае, Евгений Максимович, вы знаете, что вы мой кумир, но в данной ситуации я с вами поспорю, что пример должен быть не Китая, потому что у них не стоит задача подхлестывания экономического роста, а примером должны быть Европа и Соединенные Штаты, когда при инфляции 1,5-2% кредитная ставка 0,25-0,5, не ставка кредитная, а рефинансирования, то есть она отрицательная по отношению к инфляции. Это первое, что надо сделать, и, конечно, Центральный банк сделал все, что мог, для провоцирования кризиса и не дал возможность извлечь эффект от (01:43:00) девальвации.
Дальше, антикризисное регулирование. Коллеги, если в прошлый кризис 85% средств и всех резервов по антикризисному регулированию направлялись в банки, то теперь 100%. И даже не 100, а 150, потому что то, как докапитализирована банковская система через ОФЗ, это не только 1 триллион, 1 триллион еще на обслуживание ОФЗ. Причем когда это было дано через ОФЗ, это значит связывание всех этих средств, никогда они не дойдут до реальной экономики. Их дали еще в таком виде, в каком банкам вообще ничего делать не надо, потому что купонные доходы будут обслуживать. И еще это породило долг, увеличение долга государства на 1 триллион, и, возможно, это утверждают, что снова триллион не придется платить, но это тоже большой вопрос, как это все оформлено. Здесь говорилось совершенно правильно о том, что одна программа отраслевая, программа импортозамещения или создания какого-то нового очага, она стоит от 5 миллиардов, иногда даже 2 миллиарда отраслевая программа стоит, до 20 миллиардов, а тут триллион отдали. Представляете, сколько можно было разработанных программ реализовать на эти средства? Поэтому это вопиющая ошибка, и совершенно некомпенсируемая ничем.
Далее, использование средств Фонда национального благосостояния. Безусловно, их нужно использовать на инвестиции, но опять же, каким способом? Если это опять пойдет на докапитализацию банка, то это, считайте, сто процентов в пустоту. Можно спорить, что строить – железные дороги, транспорт, нефтепроводы или инновационный продукт, но уж совершенно точно, если что-либо делать из бюджета, за счет бюджетных средств, а ФНБ – это все равно бюджетные средства, то нужно делать это через бюджетные процедуры, потому что когда это опять через неработающие банки, это значит опять никакого роста не будет, у нас уже это мы видим. Поэтому это вообще крупнейшая ошибка, которая тоже приведет к очень плохим следствиям, немедленно эту ситуацию нужно изменять и понимать, что антикризисные средства, 85% должны идти на реальную экономику, на конкретные проекты и на помощь населению, потому что это как никак все-таки платежеспособный спрос.
Далее, по налогам. Совершенно вредная вещь – налоговый маневр, абсолютно вредная, которая даст скачок инфляции, и которая будет способствовать вымыванию сырья из страны и тормозить возможность развития отраслей второго, третьего и четвертого эшелона.
Следующая грубейшая ошибка – секвестр бюджета. Опять же, посмотрите, сокращение расходов на 298 миллиардов. Значит, триллион банкам можно было дать непонятно на что, а все социальные отрасли поставить на уши и сокращать и резать по живому на 298 миллиардов – это можно. То есть это совершенно несопоставимые решения. Причем 1 триллион принимается за 2 дня, а чтобы потом выбить, допустим, вице-премьеру средства, 16 миллиардов на лекарства, она будет тратить кучу обоснований. А 1 триллион дали вообще по совершенно дикой схеме.
Программа импортозамещения. Ну, вы знаете, деградация государственного менеджмента, она достигает фантастического уровня. Никакой программы импортозамещения не будет, когда нет нигде, ни в одном министерстве специалистов, которые могут дать программу импортозамещения каждой конкретной отрасли. А программы импортозамещения, они отраслевые, и для каждой отрасли она специфична, потому что для одной отрасли, легкой текстильной промышленности, нужно кредитование, допустим, сезонной закупки сырья, для сельскохозяйственного машиностроения нужно субсидирование потребителя при закупке транспортных и прочих средств, в других отраслях другие. При этом в антикризисной программе Правительства только разработка антикризисных мер, вообще перечень их по программам импортозамещения, на апрель месяц это не инструменты конкретные, а только некие мысли по поводу, какие должны быть программы импортозамещения, а банкам уже 1 триллион отдали в ноябре. Вот и вопрос о том, как это все будет происходить.
Следующий момент. Вот не могу не остановиться по поводу 1998 года. В 1998 году как раз все было сделано совершенно правильно Евгением Максимовичем и отсутствующим здесь Виктором Владимировичем Геращенко. Было прекрасное понимание того, что такой скачок инфляции за счет девальвации, что дальше можно спокойно насыщать экономику деньгами, уже не боясь никакой инфляции, потому что уже огромный запас, огромный скачок, огромный люфт. Сейчас это, к сожалению, нынешние товарищи плохо понимают. Но при этом тоже нужно понимать, что возможности, все мощности в 1998 году были на месте. То есть объемы были сокращены, но предприятия стояли, они не были превращены в пыль, там не было торговых складов, то есть они существовали. Менеджмент существовал, технологический менеджмент существовал. Теперь все гораздо сложнее, и я не разделяю вашего оптимизма по поводу того, что дать денег, и все мощности будут задействованы. Очень большой разрыв кооперационных связей, очень много кооперационных дыр. Восстанавливать их нужно в ручном режиме, и опять же профессионалами, которые понимают, как эту кооперационную дыру возродить.
Дальше. Нужно тоже начинать импортозамещение и вообще стимулирование экономического роста с отраслей, где сосредоточены предприятия с высокой степенью локализации. Мы уже второй кризис начинаем стимулировать автомобилестроение с нижайшей степенью локализации. Это отверточная сборка, на которую мы тратим деньги и основные ресурсы, вместо того, чтобы стимулировать отрасли с высокой степенью локализации, которые действительно могут быть нашими локомотивами. Аэрокосмос, энергомашиностроение, судостроение, ну, и энергетическое машиностроение – это то, что может быть отраслями специализации.
И последний момент – способ доведения средств. У нас когда говорят об отсутствии государственного регулирования, что все решит рынок, понимают, что государство, во-первых, не должно вмешиваться, во-вторых, ничего не должно знать, а если свои собственные средства доводить, то тоже исключительно через банки или через какие-то рыночные механизмы. То, что рынок – рынок, то, что государство, то, что бюджетные средства, их доводить нужно через бюджетные процедуры, под конкретную проектно-сметную документацию.
И вот возвращаясь к вашему вопросу, почему у институтов развития нет эффекта и вообще у многих средств. Они же вообще заявлены под цель, допустим, инновации, а на самом деле деньги где? В банках. Заявлены свободные экономические зоны, взносы в уставные капиталы, а где деньги? В банках. То есть газет, заводов, пароходов, их ничего нет.
Поэтому на самом деле проблем много, решения есть, но только нужно работать. Спасибо.

ПРИМАКОВ Е.М.:
– Спасибо, Оксана Генриховна. (Аплодисменты.) Слово предоставляется аудитору Счетной палаты России, Максиму Станиславовичу Рохмистрову.

РОХМИСТРОВ М.С.:
– Уважаемый Евгений Максимович, уважаемые члены Клуба! Я, наверное, больше как член клуба, потому что членом клуба я являюсь гораздо дольше, чем аудитором, и никак не могу избавиться от своего депутатского прошлого, поэтому свое выступление, как в былые годы в депутатстве, я хочу начать с того, что, в принципе, кризис, если сравнивать, это вот человек идет, у него случился инфаркт, сердечный приступ. Он упал, по дороге разбил ноги, ударился головой. Прилетели доктора, начинают его лечить – начинают коленки зеленкой мазать, царапины мазать. Надо это делать? Ну, наверное, надо, потому что заражение крови, потом еще что-то, но проблема-то в том, что умрет-то он от сердечного приступа. И поэтому у нас, к сожалению, вот сегодняшнее то, что происходит, и поэтому я соглашаюсь практически со всеми выступающими, это надо делать. Вот все, что вы говорили, надо делать, но проблема, как сказал Евгений Максимович, в тех накопленных ошибках с начала 90-х годов.
Первое, что у нас было сделано в переходном этапе, у нас не произошло перехода как такового, то есть у нас не сформировалась такая вот базовая часть общества – это собственники, причем с собственностью легитимной, и поэтому у нас не сформировалось ни предпринимательства, потому что собственность, она помимо всего имеет разные функции, в том числе такой и управляющий аспект. И на сегодняшний день вот то, что наконец-то начали об этом думать, это и амнистия капиталов, и деофшоризация, оно опять не сработает, потому что ни одного закона не разрабатывается с тем, чтоб у нас появился институт, ну, наверное, легальных собственников, права которых защищены. Именно поэтому в большей степени почему в офшорах, почему в английском праве люди стараются защитить свою собственность? Потому что что-то ты сделал – у тебя отобрали. То рейдеры там в 90-х отбирали, то государство, то люди при власти, и сегодня у нас институт собственников, он назначенный.
Подтверждение? Да пожалуйста. У нас на конкурсных процедурах сегодня, вы меня извините, в среднем на конкурсах принимает участие 1,2 участника, то есть 1,2 участника. Проводим исследование, спрашиваем: "Почему не идете?" – "А чего, – говорит, – идти? Там же надо либо дядю иметь где-то там наверху, либо самому быть при погонах, либо взятки кому-нибудь дать". Даже не идут на нормальные конкурсы, я уж не говорю о том, что конкурсы далеко не все нормальные.
И вот я бы поддержал, что нормы 44-го Федерального закона надо, конечно, распространить на все бюджетные деньги, включая госкорпорации, ФГУПы, МУПы и, собственно говоря, другие части, и уйти от такого суррогатного вливания бюджетных денег, как взносы в уставные капиталы. Вот здесь говорили об экономии в бюджетах, о том, что резервы есть. Есть, но кто-нибудь анализировал, как у нас используются взносы в уставные капиталы? Посмотрите, прочитайте, у нас по этому Счетная палата много материалов сделала, о том, насколько эффективно там используются эти деньги. Огромный резерв для того, чтобы это сделать.
Что еще бы хотелось вот о тактике здесь сказать? Я уже перешел к тактическим таким вопросам. Действительно, денег в экономике на сегодняшний день не хватает. Мы взяли среднее предприятие в Тульской области, крупнейший налогоплательщик, переработчик сельскохозяйственной продукции. В прошлом году оно взяло миллиард рублей кредита, кредит оно брало под 10,5%. В сентябре ставка была пересмотрена под 14, в октябре – под 16, в январе у нее 24% годовых. Рентабельность предприятия до всех этих ситуаций составила где-то 20%, они получали. С учетом того, что премиум сегмент, бизнес-класс сегмент у них вышел, у них идет рост потребления их продукции, но эконом сегмента, рентабельность у них упала на 12%. Подорожало электричество, подорожали все накладные расходы, транспортные расходы, все подорожало, налоговая нагрузка усилилась – это налог на имущество, на землю, кадастровая стоимость. То есть налоговая нагрузка усилилась, и, собственно говоря, сегодня в июне месяце они уйдут в банкротство, если ничего не произойдет. Потому что ставка вверх растет по договорам, которые кредитные заключаются, в случае изменения учетной ставки Центрального банка банк в одностороннем порядке увеличивает, а вот в обратную сторону не предусмотрено. Вот если ситуация сохранится, в такой ситуации Тульская область потеряет крупнейшего налогоплательщика, потому что они уйдут в банкротство. Все, не смогут они существовать, ни обслуживать ни кредит, ни реализовывать свою продукцию, хотя у них потенциал роста есть.
Что здесь говорилось про создание льготы в преддверие круглого стола по малому бизнесу? Вот мне бы хотелось обратить внимание – это такой ключевой момент – наверное, создание льгот для кого-то конкретно взятого всегда чревато коррупцией, всегда чревато проблемами, что никто кроме жуликов развиваться здесь не будет. Создайте нормальные условия для развития малого бизнеса, понятные, чтоб они могли просчитать свою экономику, снизьте административную нагрузку, и не так, как это делает сегодня, к сожалению, Правительство. Сказали снизить административную нагрузку – еще один закон Минэк готовит об ограничении проверок. Слушайте, ну, дело не в количестве проверок, а в том, что – пример – 36 проверяющих организаций может прийти на предприятие и фактически его закрыть. Инспектор по труду, самый безобидный. Приходит, и он, извините меня, имеет любое предприятие, говорит: "А дайте-ка мне расчет рабочего места. У вас нету? Вон там организация, она вам посчитает, иначе я вам сейчас административку выпишу", "А дайте мне это…" И так 36 организаций. Вот это надо убрать, а это зарыто в тех инструкциях, которыми никто не занимается, а в каждом ведомстве вот таких проверяющих огромное количество.
А в целом-то, ну, сидит Счетная палата, мы большие деньги считаем, и государственные, между прочим, поэтому мы и будем сидеть и считать, и не уйдем никуда. А вот административную нагрузку с бизнеса и создать реальные условия, чтобы собственность была легитимна, не надо было в офшорах ее прятать, кредитные средства чтоб были доступны, и сам бизнес пойдет, не надо его никак поддерживать. Он не инвалид, ему костыли не нужны. Предпринимательская инициатива, она сама появится. В этом природа развития общества.
Спасибо.

(Аплодисменты.)

ПРИМАКОВ Е.М.:
– Спасибо большое. Если есть желающие или настаивающие на выступлении…

М-1:
– Евгений Максимович, не настаивающие, а от имени Палаты. Вот Никитенко говорил о поддержке малого бизнеса – есть институт, это система торгово-промышленных палат. Не надо ничего ни придумывать – есть институт торгово-промышленных палат. Не надо ничего создавать. Вот система палат есть – через систему палат надо делать. Это вот мы четыре палаты здесь сидим – Тульская, Белгородская, Краснодарская, Татарстанская, здесь Нижегородская. Надо через палату работать, все будет нормально. Спасибо.

ПРИМАКОВ Е.М.:
– Спасибо. Есть еще желающие с репликами?

ТРИФОНОВ В.С.:
– Есть. Трифонов Владимир Сергеевич.

ПРИМАКОВ Е.М.:
– Только не обижайтесь, ровно через 3 минуты я отключу. Мы работаем 2 часа уже ровно.

ТРИФОНОВ В.С.:
– Уважаемый Евгений Максимович! Я хочу высказать свое мнение, учитывая, что я 62 года отработал в машиностроении, в каком состоянии мы находимся сегодня.
Ну, во-первых, хочу всех поблагодарить – действительно, выступления очень интересные, и очень приятно, что вы беспокоитесь, думаете, как выйти из этой ситуации.
Я вам скажу, в 2008 году, когда был кризис, мы собрались, машиностроители строительной дорожной отрасли, и вместе подумали, как мы должны выходить из этой ситуации. В то время, Евгений Максимович, занимался Юрий Дмитриевич Маслюков, с которым мы в 1998 году спасали Россию, и учитывая, что я с ним хорошо был знаком, меня как-то командировали к нему, чтобы я с ним переговорил, как нам лучше выйти из положения. И нашли очень, на мой взгляд, правильный вариант, не так, как вот сейчас думают деньги дать тому, тому, тому. Была создана лизинговая компания, в которую были закачаны, скажем так, деньги, 10 миллиардов, не такая большая сумма по тем временам. Во всяком случае, эти деньги были целевые, для закупки оборудования для строительной дорожной отрасли. Я считаю, что в 2008 году это сработало, и, по крайней мере, банкротов, как сейчас начинают банкротиться предприятия, было меньше.
И последняя фраза касается импортозамещения. Мы над этим делом работали всегда и постоянно, я имею в виду машиностроители, потому что мы всегда понимали, что зависеть от импорта – это очень сложно и нужно искать варианты. На сегодня я считаю, что, вот правильно кто-то сказал, у нас нет организации, органа, который мог бы это координировать, поэтому нужно как-то над этим вопросом подумать. Мы пока еще не очень понимаем, как это правильно сделать.
Спасибо.

ПРИМАКОВ Е.М.:
– Спасибо большое. Сегодняшняя дискуссия показала всю заинтересованность в решении многих проблем, которые способны помочь нашей экономике, которая находится далеко не в самом лучшем состоянии, и ясно совершенно, что прозвучали иногда и однотипные выступления, потому что каждый со своей колокольни, так сказать, оценивал это дело. Это правильно все.
В то же самое время я хочу сказать о следующем. Все, наверное, мы придем к выводу, что наши недостатки, наши ошибки, все это базируется на том, что говорится правильно все, но не воплощается в жизнь. Не воплощается в жизнь. Если что-то подвергается сомнению, то нужно на экспертном уровне проверить все это, но самое главное – это воплощение в жизнь уже провозглашенных вещей. У нас все выходит на Президента, и очень жалко, потому что он измотан до конца просто. Он занимается всем, всем вынужден заниматься.
Некоторые предлагают создать параллельные какие-то органы. Зачем? У нас вот как раз есть тяга к тому, чтобы создавать вот такие параллельные органы, то есть снимать с себя ответственность, иными словами. Ну, вот смотрите, вот сейчас штаб. Что это такое, штаб при действующем правительстве? Открытое правительство, штаб для решения вопросов кризиса. Дальше, открытое правительство. Что это такое, открытое правительство? Сколько вопросов, в общем-то, отдано комитетам и вновь образованным каким-то организациям, в то время когда необходимо жесткое требование воплотить в жизнь все указания Президента, все здоровые мысли, о которых сегодня здесь говорилось? Я думаю, что главный наш недостаток сейчас заключается в том, что мы говорим, говорим, говорим… Вынужденно собирает всех Президент – опять разговоры, а потом дальше ничего не решается. На это следует, мне кажется, обратить самое серьезное внимание.
Я хочу поблагодарить всех участвовавших в дискуссии. Большое вам спасибо.

(Аплодисменты.)


Политика Чем нам важен князь Додон? Чем нам важен князь Додон?

Президент Молдавии Игорь Додон может стать для России очередным политическим разочарованием

В мире Вацке защищает Тухеля Вацке защищает Тухеля

Финансовый директор дортмундской "Боруссии" Ханс-Йоахим Вацке защитил тренера Дортмунда Томаса Тухеля от критики, поступившей в адрес главного тренера после поражения от франкфуртского "Айнтрахта" (1:2)


Культура О, да! "Даме" в "Современнике" О, да! "Даме" в "Современнике"

Новый спектакль "Дама" театра "Современник" поражает с первых минут и не позволяет отвлечься ни на мгновение

Спорт Вацке защищает Тухеля Вацке защищает Тухеля

Финансовый директор дортмундской "Боруссии" Ханс-Йоахим Вацке защитил тренера Дортмунда Томаса Тухеля от критики, поступившей в адрес главного тренера после поражения от франкфуртского "Айнтрахта" (1:2)