20 апреля 2015, 13:34, Михаил Морозов

Наш человек в гестапо

Он сообщил в Кремль точную дату нападения Германии на СССР

Наш человек в гестапо

Велик соблазн назвать Вилли Лемана прототипом Штирлица – Максима Исаева. Немало знакомых по знаменитому фильму имен и названий мелькает в рассказе об этом суперагенте под псевдонимом "Брайтенбах": членство в СС и НСДАП, личное знакомство с Герингом, работа бок о бок с руководителем немецкой контрразведки Вальтером Шелленбергом и шефом гестапо Генрихом Мюллером, даже такие мелкие детали, как лечение в клинике Шарите, Цветочная улица, на которой жила любовница Лемана, и много других. Однако, по правде говоря, между ними мало общего: один русский, другой – чистокровный немец.     

Итак, что же это был за человек и агент – Вилли Леман – оперативный псевдоним "Брайтенбах", который в течение 12 лет снабжал нашу страну ценнейшей информацией, а в 1941 году сообщил о точной дате и времени нападения Германии на Советский Союз? Причем этот агент работал не где-нибудь, а в самом логове врага – сначала в политической полиции Берлина, а затем в IV Управлении РСХА Третьего рейха, больше известном как гестапо.

Парни из провинции

Вилли Леман родился в 1884 году в Саксонии, близ Лейпцига в семье учителя. В 17 лет он неожиданно для семьи пошел добровольцем на военно-морской флот и отдал этой службе больше 10 лет. После демобилизации не вернулся домой, а завербовался в полицию Берлина. Там судьба свела его с Эрнстом Куром, опытным полицейским, тоже родом из Саксонии, из учительской семьи. Эта дружба сыграла большую роль в судьбе агента. Кур стал наставником молодого полицейского Лемана. И именно Кура, который после увольнения из полиции оказался в тяжелом материальном положении, Леман отправил в советское полпредство на Унтер ден Линден устанавливать контакт с резидентурой ОГПУ. Дело в том, что прямой контакт действующего сотрудника немецкой полиции с советским представителем был слишком рискованным. Отставник, в случае если контрразведка засекла его визит к русским, мог бы объяснить, что, мол, ищет работу. Тогда в СССР шла индустриализация, по-современному – модернизация. Бурно развивавшаяся страна социализма притягивала к себе многих на Западе. Немало квалифицированных немцев ехало в СССР на заработки. Осторожный контрразведчик Леман понимал, что в случае удачи русские очень быстро поймут, что за Куром стоит куда более интересная и перспективная фигура. Получилось так, как задумал Леман. Кур незамеченным проскользнул в полпредство на Унтер ден Линден. Там тонкий и опытный чекист Павел Корнель довольно быстро понял, с кем он имеет дело. А через некоторое время советская разведка установила прямой контакт с Леманом, дав ему псевдоним "Брайтенбах", или А/201.

Вилли Леман пошел на сотрудничество сознательно, что называется, по собственному желанию и в здравом уме. О мотивах этого поступка можно рассуждать и спорить. Но ясно, что не только и не столько желание заработать заставило его пойти на смертельно опасное сотрудничество с советской разведкой. Впоследствии никакие деньги не могли окупить риск погибнуть в казематах гестапо. Хотя, будучи стопроцентным немцем, Леман уважал деньги и считал, что хорошая работа должна достойно оплачиваться. Но как высокая зарплата не может быть единственным стимулом хорошего работника, так и выдающийся агент никогда не работает лишь из меркантильных соображений. Нет никаких сомнений относительно нелюбви Лемана к национал-социалистам, которые в 1929 году, когда Вилли решил предложить свои услуги советской разведке, как раз набирали силу.  

С нелегальных позиций…
Кур также использовался ОГПУ, ему был присвоен номер А/70. Но с ним у советской разведки были немалые проблемы. В отличие от уравновешенного, педантичного, осторожного Лемана, Кур на почве алкоголизма совершал чудовищные ошибки, которые могли стоить жизни ему и его кураторам. И все-таки с ним возились. А когда это стало слишком опасно, Кура отправили в Швейцарию, создав для него прикрытие в виде торговой лавки.            

Появление этих двух агентов, прежде всего Лемана, заставило полностью перестроить работу советской разведки в Берлине. В январе 1933 года, как известно, в результате демократических выборов к власти в Германии пришли фашисты. Началось превращение Веймарской республики в Третий рейх. И именно в это время в столице Германии появилась скромная супружеская пара Эрих Альберт Такке и Мария Такке. С этого момента связь с Леманом поддерживали советские разведчики-нелегалы. Да еще какие! Эрих Такке, истинный ариец, как сказали бы про него немецкие кадровики, из своих 40 лет треть провел в разведке за границей на нелегальных позициях. Под стать ему и другие – умницы, владевшие, как родными, несколькими языками, обладавшие выдающимися человеческими качествами. Кстати, руководитель советской разведки того времени Артур Артузов имел настоящий паспорт Швейцарской республики, который не раз использовался в работе. Большинство из этих преданных Родине людей были незаслуженно репрессированы и уничтожены.

По тонкому льду
Чтобы понять масштаб агента №201, достаточно упомянуть, что он снабжал лично Сталина информацией о лидере немецких коммунистов Эрнсте Тельмане, который был арестован фашистами в марте 1933 года. Гитлер, видимо, рассчитывал как-то использовать коммунистического вождя, поэтому Тельман прожил в тюрьмах еще почти 10 лет, пока не был расстрелян в Бухенвальде в 1944 году. Но после ареста в Москве о Тельмане ничего не знали до тех пор, пока в 1935 году куратор Лемана, выдающийся советский разведчик Василий Зарубин не получил задание "с самого верха". Узнать, что Тельман содержится в тюрьме Моабит, для сотрудника гестапо не представляло особых сложностей. Но для исчерпывающего выполнения задания Леман разработал специальный план и смог не только проведать Тельмана в тюрьме, но и добыть фотоснимки секретного узника. А потом еще в течение многих лет информировал центр об условиях содержания и здоровье Эрнста Тельмана. Это, казалось бы, заурядное задание в случае ошибки и внимания контрразведки могло стоить Леману жизни. Впрочем, любая операция разведки – это риск.

Куратор Лемана Такке тоже однажды был на волоске от провала. Такке решил как-то навестить в Берлине своего давнего друга, коммуниста Майснера, с которым они работали в СССР. Советский разведчик был настолько уверен в приятеле, что без предварительной подготовки пошел к нему домой. Каково же было потрясение Такке, когда на пороге его встретил Майснер в характерной коричневой униформе штурмовых отрядов. "То, что ты на мне видишь, не маскарад, я разочаровался в коммунизме, – объяснил старый друг Такке. – Коммунизм – это утопия. Я тебя не выдам, но о том, что мы сотрудничали, забудь". Оказалось, что Майснер как раз в то время находился "под колпаком" гестапо. Такке спас его же агент 201. Леман сообщил, что за домом Майснера велось наружное наблюдение и гестапо зафиксировало визит подозрительного человека, который к тому же умело ушел от преследователей. Майснер о госте на службе, а он служил в спецотделе Министерства авиации, не доложил. А/201 сообщил своему куратору, что гестапо сужает круг поисков подозрительного визитера, который, по данным фашистских ищеек, может походить на агента советской разведки. Супруги Такке срочно покинули не только Берлин, но и Германию.

Кроме Такке А/201 спас еще одного выдающегося разведчика. На одной из встреч со своим куратором он передал маленькую фотографию, которую раздавали полицейским для опознания и задержания, и сказал: "Я не знаю, кто это, но кто-то из ваших, и его арестуют через пару дней". Советский резидент сразу же узнал человека на установочном фото. Это был знаменитый нелегал-коминтерновец Стефан Ланг. Впоследствии Ланг, свободно владевший помимо русского немецким, английским, французским, итальянским и голландским языками, успешно работал в Англии и фактически стал "основателем" знаменитой "Кембриджской пятерки".

"Дело физиков"

Кураторы планомерно работали над укреплением и расширением возможностей своего ценного агента. Да и самому Леману не откажешь в талантах и служебном рвении. В 1934 году он не только попал в доверие к самому "наци №2" Герингу, но и вступил в СС. Причем для этого пришлось доказывать его арийское происхождение вплоть до 1800 года. В том же 1934 году Вилли Леман познакомился с будущим шефом гестапо Мюллером. Дальше об этом человеке на Лубянке знали больше, чем большинство немцев в Германии. Забегая вперед, стоит еще сказать, что в 1938 году А/201 стал членом Национал-социалистической партии. Служебное рвение Лемана по достоинству ценили не только на Лубянке, в 1937 году он был в числе четверых сотрудников спецслужб Германии, удостоенных фото фюрера с личным автографом.  

Вступление в СС позволило Леману продвинуться в контрразведке – ему поручили святая святых – защиту военных предприятий от иностранных разведок. С этих пор Кремль находился в курсе самых ценных разработок немецких оборонщиков, Брайтенбах докладывал, например, о тайном строительстве мощного подводного флота в обход Версальских соглашений, о создании искусственного каучука, первого цельнометаллического истребителя "Мессершмитт-109", различных образцов стрелкового оружия и многом другом. Бывший корабельный старшина-артиллерист, А/201 даже участвовал в некоторых испытаниях ракет, над которыми трудились знаменитый Вернер фон Браун и его коллеги. Брайтенбах приложил руку и к проектам ФАУ-1 и ФАУ-2. Именно ему пришлось допрашивать одного физика из группы фон Брауна, арестованного по доносу… Понятно, откуда поступали вопросы для этих бесед…

Благодаря Леману Москва была информирована обо всех военных приготовлениях Гитлера. И не только технических. В 1937 году в Центр поступила копия секретного плана обороны Германии. 201-й сообщил подробности договора о военном сотрудничестве между Германией и Японией. Можно предположить, что это вкупе с другой информацией позволило СССР правильно определить условия вступления Токио в войну. 19 апреля 1939 года (за четыре месяца до начала Второй мировой) Центр напоминал берлинской резидентуре о важном задании: "Регулярно информируйте нас о подготовке Германии к нападению на Польшу". И такая информация исправно поступала. Леман передал в Центр и точную дату вторжения Гитлера в Югославию. Это отсрочило нападение вермахта на СССР.
А/201 требует связи

Когда читаешь документы о работе Брайтенбаха, понимаешь, что у Москвы были все возможности, чтобы предвидеть нападение на СССР и подготовиться. Но как часто бывало в нашей истории, героизм и высокопрофессиональная работа одних сводится на нет головотяпством, глупостью, а порой и предательством других.   

Трудно себе представить, что нечто, помимо гестапо, могло воспрепятствовать налаженной работе с Вилли Леманом. Но вот короткая выдержка из телеграммы руководителя "легальной" резидентуры Александра Агаянца – единственного ответственного оперативного сотрудника, оставшегося в Берлине после волны репрессий. "…В будущем сообщения Брайтенбаха придется передавать в таком виде, в каком они будут к нам поступать, так как ни перепечатывать для пленки, ни переводить у нас некому". Но скоро не стало и самого Агаянца. Он буквально сгорел на работе. "Скорая" доставила его в знаменитую клинику Шарите с прободением язвы желудка. Увы, даже немецкие врачи были бессильны. После этого связь с А/201 прервалась надолго.

Все его кураторы были арестованы. Большинство этих выдающихся разведчиков обвинили в шпионаже в пользу Германии. Были казнены Павел Корнель, Эрих и Мария Такке и многие, кто работал с Леманом, а также руководители разведки, такие как Артур Артузов. Но никто из них на допросах не обмолвился про Лемана, никто из этих якобы "немецких шпионов" не сообщил "старине Мюллеру" о советском агенте, окопавшемся буквально у него под носом.

В это трудно поверить, но когда Леман, уже зная о приближении войны, рискуя жизнью, сам попытался в 1940 году восстановить связь с советской разведкой и подбросил на Унтер ден Линден конверт, в Берлине не нашлось никого, кто бы знал о 201-м. Анонимное письмо из-за характерной для того времени неразберихи попало к руководству военной разведки в Москве и только потом на Лубянку. Но и там не сразу разобрались, о ком идет речь, – опытные профессионалы были выкошены сталинскими репрессиями. Потребовалось немало труда и личное мужество руководителей 5-го (немецкого) отдела разведки, взявших на себя ответственность и убедивших лично Берию в необходимости срочно восстановить связь с Леманом. Они рисковали жизнью.

Вообще-то по должности разобраться с бывшим агентом должен был берлинский резидент Амаяк Кобулов. Но единственным достоинством этого бывшего счетовода была красота, а еще принадлежность к тбилисской "команде" Лаврентия Берии. В то судьбоносное время, когда уже полыхала Вторая мировая война, а до Великой Отечественной оставалось меньше года, советская разведка располагала в Берлине помимо Кобулова еще только одним оперативным сотрудником, который к тому же начал изучать немецкий язык по прибытии в Германию. Поэтому руководители разведки Фитин и Судоплатов командировали в Берлин опытного сотрудника Александра Короткова, который, кстати, тоже был на волоске от ареста. Всего за один месяц Коротков должен был восстановить связь с А/201 и еще 9 агентами. Среди них члены знаменитой "Красной капеллы", которые в результате репрессий среди разведчиков тоже остались не у дел. Коротков успешно справился с задачей и передал затем Брайтенбаха Борису Журавлеву.

Первое, что сообщил советской разведке Леман, – подробнейший план реорганизации немецких спецслужб, которые накануне войны резко увеличивали свои штаты за счет ветеранов, в том числе со знанием русского языка. Дальше Брайтенбах сообщал о всех приготовлениях немцев на Восточном направлении. Даже об укреплении мостов в приграничных областях.

19 июня 1941 года в кабинете Журавлева на Унтер ден Линден прозвенел телефонный звонок, точнее, условная комбинация звонков. А/201 срочно вызывал на встречу.

Журавлев вышел к условленному месту, даже не успев толком убедиться, что за ним не следят. Была дорога каждая минута. Едва увидев разведчика, Брайтенбах выдохнул: "Война".

– Когда?

– В воскресенье, двадцать второго в три утра. По всей линии фронта с юга до севера.

– Без объявления войны?

– Да будет объявление, формальное. Одновременно с первой бомбой. Прощай, товарищ. Ни пуха ни пера.

Через пару часов экстренное сообщение берлинской резидентуры поступило в Кремль. У Москвы было еще трое суток, чтобы привести войска в полную боевую готовность.

P.S. Больше А/201 на связь не вышел, никто из советских людей его не видел. Скорее всего, на след Лемана вышли в результате слежки за связными, работавшими одновременно со знаменитой "Красной капеллой", которая была вычислена гестапо. Нет никаких данных, которые бы свидетельствовали о том, что Леман выдал кого-то из советских разведчиков. По всей вероятности, немцы не рискнули затевать какую-то игру с таким опытным агентом и поспешили поскорее от него избавиться. Уж слишком велик мог быть скандал, очень многие высшие руководители Третьего рейха лично знали советского агента Вилли Лемана.


Политика Чем нам важен князь Додон? Чем нам важен князь Додон?

Президент Молдавии Игорь Додон может стать для России очередным политическим разочарованием

В мире Вацке защищает Тухеля Вацке защищает Тухеля

Финансовый директор дортмундской "Боруссии" Ханс-Йоахим Вацке защитил тренера Дортмунда Томаса Тухеля от критики, поступившей в адрес главного тренера после поражения от франкфуртского "Айнтрахта" (1:2)


Общество Коррупция: право на покаяние Коррупция: право на покаяние

Борьба с коррупцией ведется в России давно, упорно, но безуспешно. Даже президент страны, говоря о противодействии коррупции, признает, что меры, предпринимаемые властями, не дают большого эффекта.

Культура О, да! "Даме" в "Современнике" О, да! "Даме" в "Современнике"

Новый спектакль "Дама" театра "Современник" поражает с первых минут и не позволяет отвлечься ни на мгновение

Спорт Вацке защищает Тухеля Вацке защищает Тухеля

Финансовый директор дортмундской "Боруссии" Ханс-Йоахим Вацке защитил тренера Дортмунда Томаса Тухеля от критики, поступившей в адрес главного тренера после поражения от франкфуртского "Айнтрахта" (1:2)